Tags: кризис

Мировой кризис: Андрей Фурсов. Прощальный поклон капитализма. Статья первая.\

http://worldcrisis.ru/crisis/1067322

Суть переломной эпохи 1970-х — 2050-(?)-х годов заключается прежде всего в ликвидации капитализма. Три главных вопроса, на которые она должна дать ответ, таковы: 1) какой тип общества идёт на смену капитализму;
2) каким будет соотношение эволюционных и революционных факторов в ходе перелома; 3) за чей счёт и в пользу кого осуществится системный трансгресс — кто ухватит козыри при новой Пересдаче Карт Истории, как сказал бы Ф. Бродель, или над кем сомкнутся волны прогресса, как сказал бы Б. Мур. Пока что волны смыкаются над низшими и средними группами — рождение капитализма и его смерть (или вход в него и выход из него) характеризуются наступлением верхов на низы.
Смотри так же:
Тема Будущее






«Мир изменился» — эти звучащие рефреном во «Властелине колец» слова как нельзя лучше характеризуют нынешнее состояние мира. Ещё тридцать лет назад он был иным — внешне и внутренне. За эти десятилетия успел закончиться великий антикапиталистический эксперимент ХХ в. (а вместе с ним — Большой Левый Проект европейского Модерна) — на карте больше нет СССР. Сегодня мы живём в эпоху глобализации (как научный этот термин появился в 1983 г., зафиксировав принципиально новое явление) и её уродцев-артефактов («мультикультурализм», «толерантность», «политкорректность» и др.). США, в отличие от СССР, остались на карте и провозглашены единственной сверхдержавой, хотя в 1980–1990-е годы произошла мутация и США уже не столько государство, сколько кластер ТНК, «неоимперия».

Китай воспринимается как вторая сверхдержава и возможный конкурент США в XXI в. (впрочем, в 1970–1980-е годы мы уже проходили это с Японией). На экономическом подъёме (высокой социальной ценой) Индия и Бразилия. Разрыв между богатыми и бедными странами, а также между богатыми и бедными в самих этих странах, сокращавшийся в 1945–1975 гг., стремительно растёт, побивая все рекорды. Человечество всё отчётливее делится на богатую верхушку (20%) и бедную основную массу (80%) — на «глобалов» и «локалов», по терминологии З. Баумана, а средний класс постепенно, но неуклонно, размывается и тает и, по-видимому, лет через 30–40, если не раньше, отправится в Тартар Истории вслед за крестьянством и рабочим классом. По экспоненте растёт число «трущобных людей», мирового андеркласса и андерграунда: к 2030 г. их будет 2 млрд. из 8 млрд., населяющих планету, с прямой и явной угрозой нового «переселения народов», т.е. Глобальной Большой Охоты.

Уходят — почти ушли — в прошлое прогрессистские идеологии марксизма и либерализма (показательно, что с 1980 г. «фэнтэзи» по сути вытеснила «сайнс фикшн») с их надеждами на универсалистское светлое будущее. На подъёме фундаментализмы — не только исламский, но христианский и иудаистский; западное христианство, всё более утрачивающее подлинно христианскую субстанцию, проигрывает оккультным течениям; восточное всё больше приобретает облик бывшего партработника со свечкой. Всё это было немыслимо ещё в середине 1970-х, хотя первые знаки на стене появились уже тогда.

Вообще-то мир постоянно меняется — изменение есть его неизменная характеристика, и всё же то, что произошло в последние 30–40 лет и, по-видимому, будет продолжаться в течение примерно такого же отрезка времени или чуть больше, выходит далеко за рамки нормальных изменений, а во многом носит беспрецедентный характер в истории капиталистической системы. Разумеется, в ней бывали переломные эпохи — например, «длинные пятидесятые» (1848–1867) в XIX в. или «длинные двадцатые» (1914–1933) в ХХ, круто менявшие траекторию развития системы. Однако изменения последних десятилетий меняют не траекторию развития системы, а систему. Более того, меняется развитие земной цивилизации в целом — в том виде, в котором она существует со времени так называемой неолитической революции.

Нынешнее время именуют по-разному: эпоха глобализации, эпоха конца истории, эпоха перехода от Модерна к Постмодерну и т.п. Несмотря на то, что в этом потоке словоблудия отчасти тонет, отчасти сознательно топится реальный смысл происходящего, совершенно очевидно, что речь так или иначе идёт о кризисных явлениях, которые чаще всего анализируются изолированно, в результате чего суть целого исчезает. Если же говорить о целом, то мир не просто переживает кризис, а находится на таком переломе, аналогов которому в истории до сих пор не было.

Прежде всего, это системный кризис капитализма, доживающего, по-видимому, если не последние десятилетия, то последнее столетие. Однако в силу глобального характера капитализма с его кризисом оказались связаны — либо причинно-следственной связью, либо логикой волнового резонанса — кризисы геокультуры Просвещения, европейской цивилизации, христианства, библейского контрольно-иерархического проекта, белой расы и, как знать, рода Homo и биосферы. Перед нами — кризис-матрёшка, осуществление которого и является великим и невиданным глобальным переломом. Однако обо всём по порядку.

Крушение коммунизма — стук Судьбы в дверь капитализма

В последние годы принято писать о кризисе коммунизма и марксизма и трактовать это как триумф капитализма. При манихейском взгляде на капитализм и коммунизм как абсолютно противоположные взаимоисключающие целостности так оно и получается. Ну а если связь капитализма и коммунизма как системного антикапитализма намного тоньше и хитрее и само существование коммунизм а есть индикатор нормального состояния капсистемы? В таком случае крушение коммунизма — «знак на стене» капсистемы, сигнал о её надвигающемся упадке.

Коммунизм как совокупность идей существует почти два с половиной тысячелетия. Однако в качестве особой социально-экономической системы коммунизм материализовался только в капиталистическую эпоху. Исторический коммунизм («реальный коммунизм», «реальный социализм») — это только антикапитализм. В истории никогда не было таких систем как антирабовладение и антифеодализм. Коммунизм как социальная система никогда не существовал как антифеодализм или антирабовладение. Таким образом, остаётся только одна эпоха, в которой исторически существовал (и мог существовать) коммунизм — капиталистическая. И то не вся, а только её зрелая, индустриальная фаза, что ограничивает реализацию коммунизма во времени, в истории определённым этапом развития капитализма. Но это значит, что в самом капитализме как явлении, как мировой системе отношений производства есть нечто, наделяющее его очень специфической, присущей только ему одному, а потому — загадочной и таинственной способностью выступать, реализовывать себя в двух различных социальных формах: положительной и отрицательной. Здесь нет места детально разбирать этот вопрос (подр. см.: Фурсов А.И. Колокола Истории. — М., 1996), ограничусь констатацией: капитализм существует как некая двойная звезда, двойная масса, единство капиталистического и некапиталистического. Объективно прогресс капитализма — изживание некапиталистического, но это же путь к системной гибели: нормальное функционирование капитализма требует наличия некапиталистического сегмента.

Сначала, в XVII–XIX вв. это был постфеодальный докапитализм Старого Порядка. Сначала капитал использовал его как скорлупу, затем в XVIII в. вступил с ним в борьбу (Просвещение, Великая французская революция), а в ходе мировой войны 1914–1918 гг. разрушил его. Й. Шумпетер заметил по этому поводу: ломая таким образом то, что препятствовало его прогрессу, капитализм рушил и несущие конструкции, предохранявшие его от коллапса. Отчасти это верно, но, думаю, объективно устранялись те некапиталистические формы, которые были неадекватны новой эпохе, а на их месте возникали иные, более адекватные. Речь идёт прежде всего о системном антикапитализме СССР, который стал следующей после Старого Порядка стадиальной формой, но уже «анти», а не «до», двойной массы для капитализма.

Выступая в качестве альтернативного глобального проекта (с середины 1950-х годов во всё уменьшающейся степени) и существенно ограничивая масштаб действий капитализма в мире, исторический коммунизм в то же время решал для капитализма — главным образом косвенно, но в данном случае это не имеет значения — ряд задач. Это участие в мировой войне на стороне англосаксов, роль внешнего стимула для внутрикапиталистических трансформаций, совместный с капитализмом контроль над миром и стабилизация последнего посредством Холодной войны и т.д.

Поддерживая левые партии в Первом мире и национально-освободительное движение в Третьем мире, СССР не позволял буржуинам раздавить их. Однако в то же время, подчиняя эти движения своей логике противостояния капитализму — системной, а со второй половины 1950-х годов во всё большей мере государственно-геополитической, исторический коммунизм ограничивал, «дисциплинировал» эти движения, делая их более предсказуемыми и управляемыми. В результате, по мере интеграции СССР и его господствующих групп в капсистему — интеграции, которая в конечном счёте привела к крушению антисистемного капитализма, СССР встраивал вместе с собой в капсистему «опасные классы», отчасти «одомашнивая» их на системный лад. Правда, эта «доместикация» в мировом масштабе ХХ в. часто оборачивалась для капитализма поражениями.

Однако, во-первых, поражения эти при всём их значении и резонансе (например, Вьетнам 1975 г.), как правило, носили локальный характер, а во-вторых, даже если они выходили за локальные рамки, хозяева капсистемы нередко довольно быстро извлекали уроки и использовали их для самотрансформации по принципу «Матрицы-2» или, проще, «за одного битого двух небитых дают». Так, победа СССР в Холодной войне над государством США в 1975 г. (Вьетнам, Хельсинки) существенно облегчила внутрикапиталистическую трансформацию и выход на первые роли в капсистеме корпоратократии («гипербуржуазии», «космократии» — Д. Дюкло) — молодой и хищной фракции мировой буржуазии, тесно связанной с ТНК. Именно корпоратократия, которая начала своё восхождение в результате и после мировой войны 1939–1945 гг. и которая впервые заявила о себе свержением правительства Мосаддыка в Иране в 1953 г., в 1980-е посадила своих президентов в Белый Дом (Рейган, Буш), а в 1989 г. нанесла поражение СССР как системе и как государству, «пообещав» включить в свой состав, по крайней мере, часть номенклатуры, а другой выдать «бочку варенья да корзину печенья».

Триумф глобализации, первой жертвой которой стали системный антикапитализм и СССР — это триумф корпоратократии. Глобализация позволила капитализму корпоратократии — «турбокапитализму» (Люттвак) относительно легко решить многие из тех задач по стабилизации системы, которые раньше решались с помощью системного антикапитализма. Или, напротив, решать те задачи, которые раньше мешало решать само существование СССР. Например, наличие ядерного оружия у СССР вообще ставило под вопрос и крупномасштабную (мировую) войну, и как показали революционные войны в Китае, Вьетнаме, Алжире, Кубе победу капцентра над более слабой периферией даже в локальной войне. Глобализация, помимо прочего, решила и эту проблему, и не только потому что устранила СССР, а потому что создав глобальный рынок финансовых капиталов полностью гарантировала победу ядра над периферией невоенными методами — вплоть до её экономического уничтожения, как это произошло, например, с Аргентиной, и превращения в «finished country» — «конечную страну».

Однако — every acquisition is a loss and every loss is an acquisition — глобализация, решив трудноразрешимые среднесрочные проблемы капсистемы, глобализация создала неразрешимые долгосрочные, толкающие капитализм — и довольно быстро — к краю пропасти.

«Но их бедой была победа, — за ней открылась — пустота»

Нормальное функционирование капитализма требует наличия некапиталистических зон. Каждый раз, когда происходило очередное циклическое снижение мировой прибыли, капсистема отвечала на неё экспансией и превращением внешней некапзоны в капиталистическую периферию с дешёвой рабочей силой и новыми рынками сбыта (насильственное создание колоний и полуколоний) — и так до следующего раза.

Глобализация замирила ядро, устранила системный антикапитализм и по сути подавила возможности борьбы периферийных обществ за лучшее положение в мировой системе, за лучшие сделочные позиции по отношению к ядру, т.е. глобализация победоносно решила те проблемы, над которыми весь ХХ в. бился капитализм. Однако за победой скрывалась пустота: every acquisition is a loss and every loss is an acquisition — решив трудноразрешимые среднесрочные проблемы капитализма, глобализация создала неразрешимые долгосрочные и в результате положение капсистемы на рубеже ХХ-XXI вв. оказалось намного хуже, чем на рубеже XIX-XX: цейтнот и цугцванг одновременно с перспективой новой войны — только уже социальной, верхов против низов и средних слоёв. Собственно, война эта уже началась. Почему и как? Очень просто.

Как уже говорилось, нормальное функционирование капитализма требует наличия некапиталистических зон, за которые с которыми он борется. В конце ХХ в. капитализма эти зоны «победил» — глобализация устранила их, сделав весь мир капиталистическим. Но это значит, что теперь процесс снижения мировой прибыли грозит стать перманентным. Мировая «железная пята» оказалась перед выбором: либо утрата значительной части прибыли, привилегий и, возможно, власти, либо переход от экстенсива к интенсиву, т.е. главным образом к внутренним источникам извлечения прибыли и накопления, к интенсификации внутрикапиталистической эксплуатации в самом ядре и его анклавах во всём мире.

На пути такой «смены вех» стоит очень многое. Это и формально-демократические институты буржуазного ядра капсистемы, гражданское общество, нация-государство, «универсальные ценности» и многие другие завоевания низших и средних классов эпохи 1830/1840-х — 1960/1970-х годов. По сути, на пути трансформации, о которой идёт речь, сам капитализм как система в целом, от которой, получается, и должен освободиться капитал.

Вопреки расхожему мнению, капитализм как система не сводится к чистому и безграничному торжеству капитала. Капитал существовал до капитализма и будет существовать после него. Капитализм (ядра) — сложная система экономических, социальных и политических институтов, ограничивающая капитал в его же собственных долгосрочных интересах, не позволяющая ему охватить, сожрать всё и сразу. Совокупный капиталист есть капитал, ограниченный нацией-государством, гражданским обществом и демократическими политическими институтами. Освобождение капитала (рынка) от этих институтов выгодно капиталу, но разрушительно для капитализма. Когда-то в интересах капитала оказалось создание капиталистической системы (а в интересах господствующих групп — превращение в буржуазию, а точнее, в «совокупного капиталиста»). Нет ничего удивительного, что в определённый момент интересы капитала потребуют (уже потребовали) демонтажа капитализма — только так господствующие группы могут сохранить свои привилегии и власть, трансформировав капитал в иные формы господства.

Внешняя экспансия капитала (а капитализм и был системой государственно-политической организации внешней, мировой экспансии капитала) окончилась: капитализм охватил планету в целом, а потому больше не нужен, в смысле — не только не может обеспечить рост прибыли, но не может остановить процесс её снижения. Поэтому широкомасштабное наступление на демократические институты, ослабление публично-правовой сферы, вырождение политики в комбинацию административной системы и шоу-бизнеса, «растаивание» (fading away) нации-государства при усилении (глобального) рынка финансовых капиталов есть не что иное, как отчасти стихийный, а в ещё большей степени направляемый процесс демонтажа капитализма.

Устраните все преграды на пути капитализма, дайте ему полностью реализовать себя в мировом масштабе, позвольте ему стать глобальным — и вы уничтожите его. Та часть мировой верхушки, в том числе и американские неоконы, которая устраняет всё, что ограничивает капитал и реализацию интересов США как кластера ТНК, разрушает капитализм намного быстрее и результативнее, чем левые движения ХХ в., которые на самом деле, тормозя самореализацию капитала, в конечном счёте в большей степени укрепляли его, отсрочивали его конец. Глобализация — вот игра «кощеевой смерти» капитализма. Однако «финализация» капитализма — процесс вовсе не стиихйный, демонтаж этой системы — процесс сознательный. Я готов пойти ещё дальше и утверждать: крушение коммунизма в СССР совпало с началом демонтажа капитализма как системы западной верхушкой. Более того, это две стороны одной медали — упадка и падения (привет Гиббону) капмира, борьбы, ведущейся между верхушкой и средним классом за то, кто исключит кого из будущего посткапиталистического мира, на чьих костях он будет построен.

Демонтаж капитализма

Условной датой начала демонтажа капитализма можно считать 1975 г., когда по заказу Трёхсторонней комиссии С. Хантингтон, М. Крозье и Дз. Ватануки подготовили доклад «Кризис демократии». В этом документе чётко фиксируются угрозы положения правящему слою — прежде всего то, что против него начинают работать демократия и welfare state (государство всеобщего социального обеспечения), оформившиеся в послевоенный период. Под кризисом демократии имелся в виду не кризис демократии вообще, а такое развитие демократии, которое невыгодно верхушке.

В докладе утверждалось, что развитие демократии на Западе ведёт к уменьшению власти правительств, что различные группы, пользуясь демократией, начали борьбу за такие права и привилегии, на которые ранее никогда не претендовали, и эти «эксцессы демократии» являются вызовом существующей системе правления. Угроза демократическому правлению в США носит не внешний характер, писали авторы, её источник — «внутренняя динамика самой демократии в высокообразованном, мобильном обществе, характеризующемся высокой степенью (политического. — А.Ф.) участия». Вывод: необходимо способствовать невовлечённости (noninvolvement) масс в политику, развитию определённой апатии, умерить демократию, исходя из того, что она лишь способ организации власти, причём вовсе не универсальный: «Во многих случаях необходимость в экспертном знании, превосходстве в положении и ранге (senyority), опыте и особых способностях могут перевешивать притязания демократии как способа конституирования власти».

Главной социальной мишенью процесса «кризисного управления» демократией был средний класс. И это не случайно. Именно средний класс стал главным массовым бенефициантом послевоенного тридцатилетия. Перераспределение общественного продукта с помощью налоговой системы превратило значительную часть среднего класса и даже часть рабочего класса в эдакую «социалистическую буржуазию». Разумеется, «нормальная» буржуазия включила перераспределительный механизм не по доброте душевной. Welfare state — это явное отклонение от логики развития и природы капитализма, которое лишь в малой степени может быть объяснено заботой о создании спроса и потребителей массовой продукции. Главное в другом — в наличии системного антикапитализма (исторического коммунизма) в виде СССР.

В 1960-е годы средний класс на Западе, опираясь на мощные левые партии, стал оказывать серьёзнейшее политическое давление на верхушку, требуя дальнейших уступок. К этому же времени достигло предела своей эффективности и начало давать сбои welfare state. Иными словами, средний класс и работавшее в значительной степени в его интересах welfare state стало слишком тяжёлым бременем для капсистемы даже в её богатом ядре, а противоречие между средним классом («социалистической буржуазией») и верхушкой («капиталистической буржуазией») становилось всё более острым, тем более, что мировая экономика в начале 1970-х годов вступила в полосу затяжного кризиса (нефтяной кризис, стагфляция и т.п. — короче, Б-фаза Кондратьевского цикла, сменившая А-фазу, 1945-1973 гг.), и общественный пирог начал сжиматься. А на пути реализации классовых интересов буржуазии в её действиях по отношению к среднему и рабочим классам стояли такие барьеры как демократические институты, партийно-политическая система, welfare state как форма нации-государства, некий набор ценностей и социально-экономических регулятивов. «Кризис демократии» чётко зафиксировал эти институциональные помехи и стал руководством к действию, что и нашло отражение как в теории (на свет божий вытащили Поппера и ещё более убогого Хайека), так и на практике — приход к власти рыночных фундаменталистов в Великобритании (Тэтчер, 1979 г.) и США (Рейган, 1981 г.), развернувших наступление на средний и рабочий классы (как прописали «доктора» в «Кризисе демократии»).

Суть переломной эпохи 1970-х — 2050-(?)-х годов заключается прежде всего в ликвидации капитализма. Три главных вопроса, на которые она должна дать ответ, таковы: 1) какой тип общества идёт на смену капитализму;
2) каким будет соотношение эволюционных и революционных факторов в ходе перелома; 3) за чей счёт и в пользу кого осуществится системный трансгресс — кто ухватит козыри при новой Пересдаче Карт Истории, как сказал бы Ф. Бродель, или над кем сомкнутся волны прогресса, как сказал бы Б. Мур. Пока что волны смыкаются над низшими и средними группами — рождение капитализма и его смерть (или вход в него и выход из него) характеризуются наступлением верхов на низы.

Хотя уже в конце ХХ в. появилась социологическая теория «20:80» (т.е. 20% — богатые, 80% — новые и старые бедные и практически никакого среднего класса — он рассосался: меньшинству удалось проползти-просочиться наверх, большинство пополнило ряды низов), тем не менее средние классы ядра в 1980-1990-е годы получили некоторую отсрочку-передышку. В 1980-е годы «железная пята» давила в основном средние классы Латинской Америки и наиболее развитых стран Африки — структурные реформы МВФ в Латинской Америке уничтожили почти весь старый средний класс этого региона. Ну а в 1990-е годы пустили под нож средние классы бывших социалистических стран: если на рубеже 1980–1990-х в Восточной Европе (включая европейскую часть СССР) за чертой бедности жили 14 млн. человек, то в 1996 г. уже 168 млн.!

Вот это и есть социальная война верхов капсистемы против низов и середины, которая называется глобализацией! Ведь по сути глобализация во многом представляет собой эквивалент английских огораживаний XVI-XVII вв., только в глобальном масштабе; цели — одни и те же: перераспределение дохода и собственности в пользу верхних 20% населения (вне ядра капсистемы — 3-10%), создание новых богатых и новых бедных в жестокой политико-экономической игре с нулевой суммой — если у кого-то прибавится, у кого-то убавится. В этом плане символично, что в нынешней РФ имеет место пропорциональный рост миллионеров и беспризорников.

Синхронно с ослаблением среднего класса идут процессы размывания публично-правовой сферы («конец публичного человека» — статьи и книги с названиями подобного рода не новость) и ослабления гражданского общества; политика всё больше превращается в более или менее уродливую комбинацию административной системы и шоу-бизнеса; деполитизация и десивилизация (от civil society) общества грозит оставить без работы представителей и так приходящих в упадок дисциплин — социологии и политической науки.

Однако, пожалуй, наиболее серьёзной проблемой с точки зрения институционального каркаса капсистемы является ослабление (на Западе пользуются также терминами «растаивание» и «ржавение») нации-государства. Можно смело утверждать, что именно нация-государство и средний класс с его экономическими и социальными формами являются несущими конструкциями капитализма как особой исторической системы. Их ослабление и тем более уход — прощальный поклон капитализма. Нация-государство приходит в упадок сразу по нескольким взаимосвязанным причинам, а следовательно речь должна идти о системном процессе.

КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ.

http://redfaq.ru/2012/08/27/krizis-kapitalizma-v-sovremennom-mire-teoriya-m-hazina-o-grigor-eva-a-kobyakova/

КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ.
Авг 27
Автор: Алёна Алексеева | Leave a Comment | Напечатать статью |

Если какое-то время назад некоторые «просвещённые» либеральные экономисты ещё пытались не замечать наличие мирового экономического кризиса, делая хорошую мину при плохой игре, то сегодня таких сумасшедших почти не осталось, игнорировать наличие кризиса стало уже невозможно. Однако, когда дело доходит до объяснения его причин и путей развития возникают явные сложности и разногласия. Вместе с тем, теория кризиса была разработана российскими экономистами М.Л.Хазиным, О.В.Григорьевым, А.Б.Кобяковым еще в 1997-2001 гг. По итогам, в 2003 году была выпущена книга «Закат империи доллара и конец Pax Americana» (А.Кобяков, М.Хазин).
Данная теория основывается на двух основных положениях.
Первое из них было тщательно разработано ещё политэкономией XIX века и состоит в том, что продукт труда распределяется между двумя факторами производства – трудом и капиталом, неравномерно. Капиталист, в соответствии с базовыми принципами капитализма, воспринимает продукт труда как свою частную собственность и владельцы труда не получают за него необходимое возмещение, зато капиталист получает всё возрастающую прибыль. Из этого следует, что неотделимой проблемой капитализма является постоянное ускоренное приращение капитала. Таким образом, рост спроса, неизбежно отстает от роста капитала, что приводит к снижению эффективности последнего. Это вызвано тем, что уменьшение объема прироста спроса по отношению к приросту капитала ведёт к уменьшению объёма прибыли на каждую единицу новых вложений.
Решение этой важной проблемы капитализма в истории развития мировой экономики осуществлялось несколькими способами. Первый возник в период классического капитализма, когда регулярно происходили кризисы перепроизводства, которые обеспечивали перераспределение активов и «сжигание» избыточного капитала. Но? по мере развития мировой экономики, кризисы становились всё сильнее, так что нужно было искать какой-то иной выход.
И такой выход был найден, им стал вывоз капитала на ещё неосвоенные территории, такая политика получила в конце 19 века название политики империализма. В результате возникла острая конкуренция между лидирующими странами за рынки вывоза капитала и за рынки сбыта товаров. Что, по мнению, М.Хазина, привело к Первой, а потом и Второй мировым войнам. Возникновение социалистической системы поставило под угрозу само существование капиталистического проекта и поэтому он был вынужден укреплять свои позиции. В результате, в 1944 году в рамках Бреттон-Вудских соглашений, были созданы структуры, регулирующие процесс вывоза капитала (ГАТТ, ныне ВТО, МВФ, Мировой банк).
Второе фундаментальное основание рассматриваемой теории кризиса – это концепция научно-технического прогресса (НТП) и роль мирового разделения труда в этой модели. Согласно ей, развитие научно-технического прогресса неминуемо сопровождается углублением разделения труда, что приводит к повышению эффективности производства и, как следствие, потребности в постоянном расширении рынков сбыта товаров. Соответственно, каждая страна, развиваясь в русле научно-технического прогресса, стремилась к увеличению, контролируемых ею рынков. Что приводило к постоянному уменьшению технологически независимых (то есть, имеющих возможность самостоятельно развивать полный спектр технологического производства) государств в мире. К началу 20 века их осталось всего пять — Великобритания, Франция, Германия, Австро-Венгрия и Российская империя, в середине 20 века и вовсе уже было только два реально независимых государства – США и СССР. Важно заметить, что хотя политическое и социальное устройство США и СССР было различно, модель развития НТП в них была одинаковая. И та, и другая страна опирались на необходимость окупить очередной виток НТП за счет расширения рынков сбыта. В США окупаемость достигалась за счёт нагрузки на потребителей, а в СССР за счёт средств общественных фондов потреблния (общественные фонды потребления — это часть фонда потребления национального дохода, идущая на удовлетворение потребностей членов социалистического общества сверх фонда оплаты по труду, служащая для выравнивания социально-экономического положения членов общества).
Но, по мере развития науки и техники, два мировых лидера уже к последней четверти 20 века столкнулись с проблемами финансирования следующего этапа научно-технического прогресса. И в 70-х годах прошлого века капиталистическую систему накрыл общесистемный кризис. Во-первых, к этому времени вновь возникла проблема утилизации избыточного капитала в связи с исчерпанием регионов для вывоза капитала. Во-вторых, прекращение роста рынков сбыта резко усложнило процессы развития НТП. В 1971 году США объявили дефолт по доллару, отвязав его от золота, а 1973 году начался нефтяной кризис. Важнейшей чертой этого кризиса в рамках капитализма было одновременное наличие депрессии (то есть, падения производства) и высокой инфляции (стагфляции), сочетание, которых никак не могло быть в рамках классической капиталистической экономики. Связано это было с тем, что США обязаны были продолжать гонку НТП с социалистической системой и любой ценой финансировать инновационные процессы.
Важно заметить, что в СССР проходили аналогичные по содержанию процессы (получившие позднее наименование «застоя»), причем выход из положения обе стороны должны были искать именно в рамках решения задачи повышения эффективности капитала, обеспечивающего следующую стадию развития НТП. В СССР соответствующая задача так и не была решена, что, в том числе и привело, по мнению М. Хазина, к гибели СССР.
США же нашли оригинальный выход из положения они стали увеличивать денежную накачку экономики за счет эмиссионных долларов и направить не на поддержку капитала, а на прямое стимулирование конечного спроса. То есть, если невозможно расширить рынки сбыта, то было решено увеличить эффективность потребления каждого участника доступных рынков. Эта политика получила название «рейганомики», которая и ознаменовала переход капитализма на третью, после классической и империалистической, стадию «финансового» капитализма.
Была решена задача сокращения инфляции в секторе потребления. Инфляцию побороли за счет уникального в истории повышения стоимости кредита. Учетную ставку подняли почти до 20%. С начала 80-х ставка, постепенно опускаясь, денежная политика смягчалась, что стимулировало предложение кредита. При этом избыточную ликвидность стали «утилизировать» за счет раздувания финансовых пузырей, то есть резкого увеличения доли финансовых активов, в общем их объеме. Кроме того, дополнительные средства на раскрутку НТП США получили в 90-е годы за счёт освоения рынков бывшего СССР, что было, кстати, последним ресурсом расширения технологического центра – США, который распространил своё влияние уже на весь мир.
Таким образом, задачи стоящие перед капитализмом на тот момент были решены. Разумеется, в долгосрочной перспективе проблемы только увеличивались. Интересно, что если бы ресурсы, выкачанные с территории бывшего СССР, были бы направлены на погашение созданных долгов, то вполне возможно, что негативные последствия были бы компенсированы. Но, учитывая значительную роль крупнейших банков в государственной политике США и невероятно привлекательную идею получения доходов от эмиссии, отказаться от действующей модели не хватило сил.
Важнейшим следствием появления «рейганомики» стало то, что на протяжении нескольких десятилетий американская экономика существовала в условиях постоянно увеличивающегося эмиссионного стимулирования потребительского спроса, который породил систему производства запрашиваемых потребителем товаров и услуг. Как следствие, в экономике США возник «нарост» в виде «новой» экономики (то есть отраслей, в основном, связанных с информационными технологиями), составляющий как минимум 25%, который существует лишь постольку, поскольку существует эмиссионный по происхождению поток денег на ее поддержание.
Сегодня раздувание финансового сектора, обслуживающего «новую» экономику, рост долгов привели к такому увеличению структурных диспропорций в экономике, что она уже не в состоянии выдержать. Есть серьезные основания считать, что в американской экономике давно начался спад. Показательным является резкий рост инфляции. Реальные её цифры (а не манипулятивные) составят на конец года как минимум 15%. Такая ситуация автоматически сокращает реальное потребление в США, как минимум на те же 15% и приводит к падению ВВП (около 10%). Такое падение будет продолжаться до тех пор, пока не отомрёт «избыточная» часть американской экономики, т. е. пока темпы эмиссии превышают темпы роста американской экономики.
Таким образом, мы приходим к выводу, о том, что падение совокупного спроса и в случае продолжения эмиссионной политики, и в случае отказа от неё неизбежно будет продолжаться. При этом масштаб структурного падения экономики составит как минимум 25% от нынешнего ВВП США (это уже масштаб «Великой» депрессии), а далее последует депрессионное падение, объем которого можно оценить по опыту США 30-х годов и России начала 90-х. Он составит 30-40% от ВВП, правда, уже уменьшенного. В такой ситуации, фундамент западного общества – средний класс, просто не может сохраниться, поскольку его существование было возможным только в условиях экономического роста. Исчезновение среднего класса предопределяет и печальную участь хвалёной западной демократии, так как, именно средний класс был её «заказчиком». В итоге, можно сделать вывод, что кризис капиталистического общества, основанного на НТП, неизбежен, так как наращивать спрос далее не возможно, а модель НТП работает только в условиях его увеличения.
Теоретически, наличие глобального кризиса надо признать и начать обсуждать возможные выходы из ситуации. Но это сделать очень сложно по политическим и идеологическим причинам. Во-первых, открытое заявление о кризисе тут же поставит под угрозу само существование нынешней политической элиты Запада, так как, политические деятели, сделавшие свою карьеру на либеральных лозунгах просто не могут теперь признать их ошибочность. Во-вторых, современная западная либеральная идеология совершенно беспомощна перед фактом исчерпанности капиталистической модели, так как базируется на положении о бесконечности капитализма, в пику идее о его конечности в марксизме. Следовательно, если в рамках западной идеологии выхода из тупика нет, то встаёт вопрос о создании новой парадигмы развития общества, нового языка описания мира. И, как только, прессинг либеральных идей, поддержанный всей государственной машиной капиталистических стран, начнет давать сбои, неизбежно наступит мощнейший ренессанс и переосмысление коммунистических идей! И этот момент не за горами. Хотя не очевидно, что это будет единственный комплекс новых идей. По мнению М. Хазина, вполне возможно, в условиях надвигающегося хаоса, развитие неонационалистической (фашисткой) идеологии или возникновение жёстких религиозных диктатур.

Мировой кризис: Краткое изложение теории кризиса\

http://worldcrisis.ru/crisis/1060229

Краткое изложение теории кризиса

Михаил Хазин [khazin]
20.01.2013 11:22 Темы: Григорьев, Хазин, кризиса падения эффективности капитала, неокономика, структурный кризис, технологические зоны
Поскольку данный текст написан для раздела «Ликбез», он состоит из базовых тезисов, составляющих нашу теорию кризиса. Объяснения этих тезисов в данной статье нет, для этого имеет смысл обращаться к другим статьям на worldcrisis’е.


Тезисное описание теории кризиса


I. Современная экономика - это экономика разделения труда. Соответственно, развитие в рамках современной парадигмы - это углубление разделения труда, которое также называется научно-техническим прогрессом (НТП). Внешним проявлением этого процесса являются инновации - появление как новых продуктов, так и новых технологий производства старых.

При этом нужно понимать, что модель экономического развития не менялась и в СССР, социализм был только в системе перераспределения, что хорошо видно по экономическим гонкам СССР и США середины ХХ века: атомной, космической, военной. Понимание этой модели возникло еще в XVII веке в работах первых меркантилистов.

II. В рамках замкнутой экономической системы (не взаимодействующей с внешним миром), естественное углубление разделения труда может развиваться только до некоторого фиксированного уровня, дальше инновации перестают окупаться и научно-технический прогресс вначале замедляется, а затем останавливается. Этот тезис впервые сформулировал Адам Смит во второй половине XVIII века, затем эту тему в рамках марксизма развивала в конце XIX - начале XX Роза Люксембург.

III. Философский вывод из предыдущего тезиса. Поскольку Земля по определению ограничена, модель (парадигма) НТП ограничена во времени. Как следствие, капитализм - конечен. С социализмом ситуация более сложная, поскольку он, теоретически, в рамках общественного характера экономики (нет частной собственности) может перейти к другой парадигме развития без изменения общественно-политической модели. Однако, как показал опыт СССР, в условиях противодействия капитализму это не получилось.

IV. С учетом предыдущего тезиса, развитие марксизма с момента его появления в середине XIX века шло по двум основным идейным линиям: поиска новых доказательств и признаков конца капитализма и моделей построений посткапиталистического общества. Реального развития тезис Адама Смита получил только в работах Р.Люксембург, после ее смерти эта тема была полностью табуирована. И на Западе (где «конец капитализма» был неприемлем), и в СССР, а затем мировой системе социализма, в которых эта тема не приветствовалась в связи с разногласиями Р.Люксембург и Ленина.

V. Экономическим следствием ограничения роста разделения труда в замкнутой экономической системе является необходимость ее расширения для продолжения развития (углубления разделения труда). Невозможность расширения приводит к кризису развития, который принципиально отличается от традиционных циклических кризисов (кризисов перепроизводства), которые подробно описаны как в рамках политэкономии (с конца XIX века - преимущественно марксистской), так и экономиксизма (альтернативной марксистской политэкономии научной доктрины, разрабатываемой на Западе с конца XIX века). Этот кризис получил в нашей теории название кризиса падения эффективности капитала , поскольку его внешнее проявление - быстрое падение возможности воспроизводства капитала, естественного (то есть не за счет перераспределения) получения прибыли от него. Принципиальной важная его особенность - остановить этот кризис можно только за счет расширения рынков!

Изучение кризисов падения эффективности капитала и их главного отличия от циклических кризисов - структурных аспектов, было сделано в 2000-е годы, прежде всего - работами в работах М.Хазина 2000-2001 гг. по структурным особенностям нынешнего кризиса США.

VI. Необходимость расширения экономической системы для продолжения развития естественным образом приводит к концепции технологических зон - то есть крупных самодостаточных систем разделения труда, поддерживающих процесс углубления разделения труда за счет постоянного расширения. Термин «самодостаточная» в данном контексте означает, что экономическое взаимодействие между зонами сильно меньше, чем внутри их и не является принципиальным. Принципиальным свойством этих зон является технологическая унификация - из-за чего мы и дали им такое название. Теория экономических зон была разработана в 2000-е годы, прежде всего, Олегом Григорьевым, но активно развивается и в наше время.

VII. Анализ экономической истории последних двух веков с точки зрения развития технологических зон был начат в 2000-е и продолжается до сегодняшнего дня. Кратко его можно описать в следующей последовательности:

> конец XVIII века - окончательное формирование первой технологической зоны, Британской. В это время для формирования такой зоны необходимо, как минимум 30 миллионов потребителей рыночных услуг;

> начало XIX века - провал создания второй потенциальной зоны, на базе Франции. Причины - Великая французская революция и Наполеоновские войны. С тех пор Франция прочно вошла в Британскую технологическую зону;

>середина XIX века - первый успешный проект «догоняющего развития» - появление второй технологической зоны, Германской. В ее составе до начала ХХ века находилась и Россия;

> конец XIX века - появление технологической зоны на базе США, к концу века США - крупнейшая в мире промышленная держава. Минимальное количество потребителей вырастает до 50-80 миллионов человек;

> самый конец XIX (уже после смерти Маркса) - начало XX века - первый кризис падения эффективности капитала (пока - только в западном полушарии). Его следствия: финансовый кризис в США 1907-08 гг, первая «Великая» депрессия, появление Федеральной резервной системы США, Первая мировая война;

>начало ХХ века - появление Японской технологической зоны, провал создания технологической зоны на базе Российской империи из-за проблем с крестьянским населением - оно не хочет «вписываться» в рынок;

>1917 -1928 гг. - Великая Октябрьская социалистическая Революция, разработка плана о создании Советской технологической зоны на базе СССР. Удачный (после провала реформ Столыпина) включения крестьянского населения в рынок. Минимальный объем рынка технологической зоны - более 100 милионов человек;

>1929-39 годы - второй кризис падения эффективности капитала, начало второй «Великой» депрессии, формирование последней, пятой технологической зоны, Советской;

> 1939-45 гг, Вторая мировая война, исчезновение с карты мира трех технологических зон: Японской и Германской (их территория поделена между победителями) и Британской (добровольно вошла в состав Американской технологической зоны);

>1945 - 60 гг. для Советской, 1945-1970 - для Американской - годы активного развития на ресурсе новых доступных рынков, минимальный объем рынков - 250-300 миллионов человек;

>1960-61 - начало кризиса падения эффективности капитала в Советской технологической зоне. В связи с плановым характером экономики развивался очень медленно, на нулевые темпы роста СССР вышел только к началу 80-х годов;

>1971 год - начало кризиса падения эффективности капитала в Американской технологической зоне (15 августа 1971 года - второй в ХХ веке дефолт США). развивается крайне быстро, в середине 70-х экономика США уже устойчиво падает на фоне еще растущего СССР;

>конец 70-х годов - разработка в США модели временного (но за счет дальнейшего ухудшения) преодоления кризиса за счет «виртуального» расширения рынков путем стимулирования спроса имеющихся потребителей. В процессе реализации получила название «рейганомики». Рост необходимой численности потребителей в технологической зоне до 500-800 миллионов человек;

>Отказ Китая от построения собственной технологической зоны, им взят курс на стимулирование экономики за счет встраивания в Американскую технологическую зону;

>1981-1991 гг. - очередной этап НТП, состоявшийся в США по итогам «рейганомики» (получивший название «информационная революция») позволил выиграть «войну двух систем» (аналог третьей мировой войны), разрушить Советскую технологическую зону и последний раз расширить рынки, уже на всю территорию Земли;

>2000 г. - начало нового кризиса падения эффективности капитала;

>осень 2008 г. - прекращение действия последнего инструмента «рейганомики», снижения учетной ставки ФРС, переход кризиса в «острую» стадию.

VIII. В результате применения «рейганомики» структурные диспропорции в мировой (совпадающей сегодня с Американской технологической зоной) экономике и непосредственно в США выросли до колоссальных размеров, в первую очередь речь идет о несоответствии доходов домохозяйств их расходам (то есть уровню жизни), последние много выше. До тех пор, пока доходы и расходы не придут в состояние относительного равновесия кризис будет продолжаться и падение расходов при этом должно составить примерно 30-35% для мировой экономики, около 50% - для Евросоюза и порядка 55-60% для США.

IX. Сокращение доходов с точки зрения разделения труда соответствует сокращению количества потребителей, а значит, уровень разделения труда должен сократиться. В США сегодня доходы домохозяйств соответствуют уровню начала 60-х годов, по мере развития кризиса они еще более сократятся. Это значит, что экономически выгоден будет распад мира на несколько новых технологических зон, которые, скорее всего, будут создаваться на базе единой валютно-финансовой политики, в связи с чем в текстах, посвященных геополитическим раскладам мы их сегодня называем «валютными зонами». Теоретически, в процессе кризиса и посткризисного восстановления не все валютные зоны смогут сформировать полноценные технологические зоны.

X. Если новой модели экономического развития, альтернативной НТП, придумано не будет, то нас ждет повторение истории ХХ века, то есть конкурентная борьба новых технологических зон друг с другом за рынки сбыта, то есть - возможность дальнейшего развития.

XI. С точки зрения привнесения нового в экономическую теорию, можно отметить, что наша теория, получившая название «неокономики», прежде всего выстроена на примате разделения труда и, соответственно, ключевыми ее понятиями, которые и определяют ее отличие от других теория, являются «технологическая зона», «кризис падения эффективности капитала» и «структурный кризис» (в соответствующем контексте).
написано 20.01.2013,

Марксисткая теория кризиса (часть 1)

http://www.1917.com/Economy/General/a5Qad0Nqwgjdzqa9E9kgAJ81mtk.html

Марксисткая теория кризиса (часть 1)

Почему необходимо понимать теория капиталистического кризиса? Мы знаем, что при капитализме идут процессы роста и спада. Нет ясности в промежутке цикла. Они важны для нас так, как влияют на ход классовой борьбы. Хотя это не единственное условие революции.
К чему мы стремимся?

Мы начнем разбирать с различной интерпретацией кризиса: Кризис связан с падением нормы прибыли. Кризис реализации, возникающий из-за диспропорции. Кризис результат недостаточного потребления.

Кризис предмет академических дебатов т.е. это не проблема, которая прямо влияет на политический курс партии (левого движения). Но мы не можем изменить ми, если не понимаем его устройство.

Многие интерпретации кризиса верны, но являются поверхностными. Например, я утверждаю, что кризис принимают форму кризиса реализации – произведенные товары не могут быть проданы. Но причина кризиса не просто тенденция произвести слишком много товаров народного потребления относительно средств производства или любая другая непропорциональность, врожденная капитализму. У понятий перепроизводство и недопотребление нет никакой ценности для объяснения цикла роста-спада (boom-slump cycle). Я пытаюсь доказать, что фундаментальной причиной кризиса и основным объяснением цикла является изменения нормы прибыли.
Метод Маркса

«Экономисты XVII столетия всегда начинают с живого целого, с населения, нации, государства, нескольких государств и т. д., но они всегда заканчивают тем, что путем анализа выделяют некоторые определяющие абстрактные всеобщие отношения, как разделение труда, деньги, стоимость и т. д. Как только эти отдельные моменты были более или менее зафиксированы и абстрагированы, стали возникать экономические системы, восходившие от простейшего – труд, разделение труда, потребность, меновая стоимость и т. д. – к государству, международному обмену и мировому рынку.

Последний метод есть, очевидно, правильный в научном отношении. Конкретное потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно единство многообразного.»
Перепроизводство

Перепроизводство упоминается в Коммунистическом Манифесте. Это проблема реализации. Таким образом, перепроизводство не абсолютно, а относительно покупательной способности населения. Важно понять перепроизводство – форма проявления экономического кризиса. Это кажется бессмыслицей – общество оказывается на грани варварства: голод, пустующие фабрики, разрушенная торговля. Почему? Потому, что слишком высокий уровень прогресса, слишком много еды, слишком много промышленности, слишком много торговли. Это все ясно. Это описание, а не объяснение.

«Противоречие в капиталистическом способе производства: рабочие, как покупатели товара, важны для рынка. Но капиталистическое общество имеет тенденцию ограничивать рабочих минимумом цены как продавцов своего товара — рабочей силы. Дальнейшее противоречие: те периоды, когда капиталистическое производство напрягает все свои силы, оказываются, как правило, периодами перепроизводства, так как производственные возможности никогда не могут быть использованы таким образом, чтобы можно было не только произвести, но и реализовать большую массу стоимости; но продажа товаров, реализация товарного капитала, а следовательно, в прибавочной стоимости, ограничена не потребительными нуждами общества вообще, а потребительными нуждами такого общества, огромное большинство которого всегда живет в бедности и вынуждено постоянно оставаться бедным.». Кризис временное разрешение противоречия. Однако это не объясняет когда, где и почему будет кризис?

Природа капиталистической системы вызывает кризис. Природа капитализма заключается в ограниченном потреблении рабочих; он бежит за прибылью.

Недостаточное потребление.

Ограниченное потребление рабочих – постоянная особенность капитализма. Но это явление было и до капитализма. Даже во время процветания Англии в 15 веке массы не распоряжались полностью своим продуктом. Но если недостаточное потребление – характеристика капитализма, то почему капитализм выживает и развивается?

Рабочие не могут купить все товары, которые производят. Прибавочная стоимость должна остаться в руках капиталистов. Подобная проблема является только потенциальной. Что капиталисты делают с прибавочной стоимостью: 1) тратят непроизводительно на себя; 2) инвестируют в производство. Не все товары, собственность капиталиста, продаются рабочим. Например, железо и сталь никогда прямо не продают массам. Они производятся, как средства производства. Другие отрасли промышленности специализируется на производстве предметов роскоши. Здесь клиенты – только капиталисты.

Разумеется, здесь должна соблюдаться пропорция: Определенный товар в правильной пропорции должен встретить покупательную способность. Если никто не купит, прибыли не будет. Получение этих пропорций реальная проблема в незапланированной системе.

На этом уровне анализа не видно причины, по которой все продукты не могут быть проданы людям. Мы не должны автоматически ждать, что капитализм произведет слишком много предметов потребления, средств производства или роскоши. Казалось, проблемы перепроизводства/недопотребления нет. Всегда предложение соответствует спросу. Причина капиталистического кризиса должна быть найдена в другом месте.

Если бы кризис действительно был вызван недопотреблением, тогда мы должны были говорить о перепроизводстве товаров народного потребления относительно средств производства. Но большинство кризисов начинается в секторе средств производства.

Перепроизводство и недопотребление.

Недопотребление и перепроизводство - разные стороны одной и той же монеты. Эти теории не могут быть использованы для предсказания кризиса.

Было бы просто тавтологией сказать, что кризисы происходят по причине недостатка платежеспособного потребления или платежеспособных потребителей. Когда же этой тавтологии пытаются придать вид более глубокого обоснования, утверждая, что рабочий класс получает слишком малую часть своего собственного продукта и что, следовательно, беде можно помочь, если он будет получать более крупную долю продукта, т. е. если его заработная плата возрастет, то в ответ достаточно только заметить, что кризисы каждый раз подготовляются как раз таким периодом, когда происходит общее повышение заработной платы и рабочий класс действительно получает более крупную долю той части годового продукта, которая предназначена для потребления.

Недопотребление: Баран и Суизи (Sweezy).

Баран и Суази чувствовали, что капитализму свойственна тенденция к застою. Они получили этот анализ из левого кейсианства. Для них кризис вызван ограниченным потреблением. Монополистический капитал анализирует теденцию капитализма произвести излишек. Этому посвящена третья глава; 4- 7 главы посвящены различные способы поглощения излишка. Седьмая глава называется: Поглощение излишка: милитаризм и империализм. Читатели, знакомые с теорией прибавочной стоимостью, поймут, что под излишком понимается прибавочный продукт. Их заигрывание с недо-потреблением приводит к кейсианской теории капиталистического кризиса и эффективности кейсианских решений. Баран и Суази чувствовали – пока кейсианцы управляют экономикой массовой безработицы не будет.

Против кейсианства.

Марксистский аргумент против Кейнса лежит не на политической основе, хотя и верно, что правящий класс не желает вмешательство государства в экономику. Марксисты должны дать ответ Кейнсу в сфере экономики. Кейнс предполагал, что правительство должно восстановить экономику с помощью «подкачки насоса» (Значительные государственные расходы, финансируемые займами, с целью стимулирования производства, увеличения количества рабочих мест и активизации экономической жизни страны в период кризиса.), тратя некоторые деньги. Это вызовет умноженное воздействие на остальную часть экономики. Если это необходимо, правительство могло бы потратить деньги, которых у них нет. Финансировало дефицит. Это обеспечит капитализму выбор и процветание.

Марксисты предполагают, что кейсианство не работает. Это не работает потому, что капитализм не может дать работу. Проблема кризиса не только в неадекватном спросе –рынков – это проблема выгодных рынков. Вложения денег в карманы рабочих может создать рынок для капиталистов, но не даст им стимула помещать деньги в производство. Рост прибыли должен идти за счет уровня жизни рабочих. Любая попытка повысить прибыль поражает рабочих и рынок товаров народного потребления, а улучшение уровня жизни, социальной защищенности уменьшает прибыль. Любая альтернатива невозможна.

Сейчас кейсианство отложено, но реформисты будут им пользоваться и мы должны ответить их убеждения и объяснить реальное решение проблемы.

Законы Сэя (Say).

Законы Сэя говорят, что кризис реализации невозможен. Эта теория господствует в неоклассической экономике. «Предложение создает свой спрос». Идея состоит в том, что продавец, приезжающий на рынок тоже должен купить. Если бы мы жили в обменной экономики то закон Сэя был тривиально прост. Никакой полезный продукт не остался бы не проданным. С развитием торговли экономика усложняется, и в ней появляются деньги. Цель производства потребление. Если бы законы Сэя были верными, то никаких кризисов не возникало бы. Однако при капитализме цель производства прибыль. Именно здесь лежит ответ на вопрос о природе капиталистического кризиса.
Непропорциональность

Другой аргумент – кризис вызван капиталистической анархией. Капиталистические фирмы зависят друг от друга. То сколько они производят, зависит от того, сколько производят другие. Но каждое отдельное предприятие не оценивает эту взаимосвязь и ведет себя, как независимое предприятие. Таким образом, капиталисты могут произвести товары в неправильной пропорции.

Маркс исследовал проблему непропорциональности между сектором средств производства и сектором народного потребления. Капиталист производит продукт, являющийся сырьем для другого капиталиста. Должны существовать определенные пропорции. Но для отдельного капиталиста это факт, который должен произойти.

Что бы максимально упростить, мы примем, что все товары производятся за год. Во второй год совершается воспроизводство.

Маркс разделил стоимость товара на c постоянный капитал (машины, сырье), v переменный капитал (издержки на зарплату рабочим) и s прибавочную стоимость. Прибавочная стоимость разделена на арендную плату, процент (на капитал) и прибыль. Самый простой случай: вся прибавочная стоимость потребляется непроизводительно.

Пример:

Отдел 1 (производство средств производства, сырья) 4,000c + 1,000v + 1,000s. Так как Отдел 1 производит все товары для экономики он в состоянии заменить весь свой постоянный капитал «в доме». Но должен купить элементы переменного капитала и прибавочной стоимости из Отдела 2 (предметы народного потребления).

Отдел 2: 2,000c + 1,000v + 1,000s. Отдел 2 поставляет переменный капитал и прибавочную стоимость из собственной продукции, но вынужден покупать постоянный капитал из отдела 1.

Экономика в целом:
Отдел I: 4,000c + 1,000v + 1,000s

Отдел II: 2,000c + 1,000v + 1,000s.

Условие для уравновешенного производства: Отдел I (v + s) = Отдел II c.

Далее Маркс разбирает и случай расширенного производства. Нам же достаточно остановиться на установленной пропорции. Как практически устанавливается данная пропорция? Это постоянная особенность капитализма, что есть перепроизводство некоторых товаров, недопроизводство других. Поправка совершается с помощью рынка – роста и падения цен на товары. Это вызовет ответное движение капитала. Вопрос: Почему это движение должно привести к общественному кризису?

В модели экономики, состоящей из двух секторов, есть большее упрощение. Alex Nove писал, что есть 12 млн. товаров, имеющих количественное отношение между собой. Эти пропорции могут быть выведены с помощью гигантской таблица затраты-выпуск Leontieff. Может ли капитализм с помощью планирования на определенное время решить проблему непропорциональности? Да. Может ли плановый капитализм быть бескризисным? Нет, так как кризис происходит не из-за непропорциональности.

Непропорциональность в «Накопление Капитала» Розы Люксембург.

Самая известная попытка превратить теорию непропорциональности в теорию кризиса была сделана в «Накоплении Капитала» Розой Люксембург. Она обнаружила в исследовании Маркса тенденцию произвольно устанавливать пропорциональность между двумя отделами, произвольно ограничивая количество прибавочной стоимости, которая капитализирована в секторе предметов народного потребления. Если бы этот сектор капитализировал прибавочную стоимость в той же самой пропорции, как и в секторе производства, тогда бы была тенденция перепроизводства товаров народного потребления относительно средств производства.

Она пишет: «Маркс ведет накопление все дальше, заставляя подразделение I производить на более широком базисе; во втором подразделении накопление выступает как следствие и условие накопления в I: оно накопляет, во-первых, для того, чтобы поглотить избыточные средства производства, и, во-вторых, для того, чтобы доставить необходимый избыток средств потребления для дополнительных рабочих сил. Инициатива движения все время остается на стороне подразделения I, подразделение II является лишь пассивным придатком.»

Подобная ситуация приводит к открытию новых рынков, иными словами, Роза Люксембург говор об империализме.
Есть ряд недоразумений в этой работе:
Относительно метода Маркса: схема в отделе 2 не предназначена для подробного описания реального мира. Эти схемы используются, что бы раскрыть проблему пропорциональности. Это была одна из стадий его анализа, а не конечное слово.
Накопление в подразделении 2 проходит экстенсивно. В случае расширенного воспроизводства, если капиталист первоначально вкладывает c 400 и v 100, то он получает прибавочную стоимость s100. Решает капитализировать половину прибавочной стоимости и 40 и 10 прибавляет к постоянному и переменному капиталу. Производство расширенное, но нет никакого технического новшества.

Ленин указывает основную характеристику экономического романтизма: «Романтик говорит, что капиталист не может потребить прибавочную стоимость и поэтому избавляются от нее за границей. Вопрос: они дарят продукты иностранцам или выбрасывают их в море? Нет, они их продают. Они получают эквивалент. Товары не в капиталистических секторах проданы и деньги снова входят в систему и проблема избытка товаров остается неразрешенной.

Роза Люксембург поднимает проблему «куда и откуда приходят деньги?». История не поддерживает Розу Люксембург, и империализм вторгается на некапиталистическую территорию. Но все согласны, что это произошло.

Наконец, Роза Люксембург рассматривает отделы как независимые, имеющие различное направление. Но эта независимость относительна. Если будет перепроизводство предметов потребления, то и цена относительно средств производства упадет. Капитал будет перетекать в сектор средств производства пока не установится равновесие. Это регулирование не эффективно, но это не говорит о новых явлениях при капитализме.

Непропорциональность: Основной капитал и цикл.

Фактически, инвестиции - самый изменчивый компонент национального дохода. Цикл резкого спада бума - инвестиционный цикл. Бум соответствует периодам с высокой прибылью и высоким уровням инвестиций, в то время как резкий спад - период, когда падает прибыль и инвестиции. «Итак, в той самой мере, в какой вместе с развитием капиталистического способа производства возрастает размер стоимости и продолжительность жизни применяемого основного капитала, в такой же мере жизнь промышленности и промышленного капитала в каждой особой отрасли вложения развивается в многолетнюю жизнь, — скажем, средним счетом в десятилетнюю жизнь. Если, с одной стороны, развитие основного капитала удлиняет эту жизнь, то, с другой стороны, она сокращается вследствие постоянных переворотов в средствах производства, переворотов, которые с развитием капиталистического способа производства также постоянно учащаются. С этим связаны и смена средств производства и необходимость постоянного их возмещения вследствие морального износа» наступающего задолго до того, как они физически отживут свое время. Можно принять; что в решающих отраслях крупной промышленности этот цикл жизни составляет теперь в среднем десять лет. Однако дело здесь не в определенном числе. Ясно во всяком случае следующее: этим охватывающим ряд лет циклом взаимно связанных между собой оборотов, в течение которых капитал закреплен своей основной составной частью, дана материальная основа периодических кризисов,. причем в ходе цикла деловая жизнь последовательно переживает периоды ослабления, среднего оживления; стремительного подъема, кризиса. Хотя периоды, когда вкладывается капитал, весьма различны и далеко не совпадают друг с другом, тем не менее кризис всегда образует исходный пункт для крупных новых вложений капитала. Следовательно, если рассматривать общество в целом, то кризис в большей или меньшей степени создает новую материальную основу для следующего цикла оборотов.» (Маркс). Мы пытаемся показать, что кризис связан с движениями в норме прибыли и вложениями в инвестиции.

Динамика капитализма.

Основа капитализма – эксплуатация рабочих. Рабочие производят больше стоимости, чем им платят. Им платят не за труд, а за рабочую силу. Рабочий может добиться повышения уровня жизни путем классовой борьбы. Но рабочий вынужден работать, что бы иметь средства для существования. Есть разделение на необходимый и прибавочный труд. Что бы получить больше прибавочной стоимости, капиталист должен увеличить степень эксплуатации.

Одно из решений вложить капитал в расширенное производство. Он так поступает часто не только из-за стремления увеличить прибавочный труд, но и из-за конкуренции с другими капиталистами. В результате развитие производительных сил. Это производство относительной прибавочной стоимости.

Абсолютная и относительная прибавочная стоимость.

Есть установка у капиталиста поднять норму прибыли. Есть два способа поднять норму эксплуатации. Норма прибавочной стоимости=100%, если необходимый труд = 4 часа, прибавочный тоже 4 часа. За необходимый труд рабочий получает зарплату, стоимость рабочей силы, которая определяется стоимостью товаров необходимых для существования рабочего, а так же для воспроизводства рабочей силы (наличие семьи). Полное рабочее время: 8 часов. Но допустим капиталист держит рабочего не 8 часов, а 10. Тогда необходимый труд=4 часа, а прибавочный возрос на 2 часа = 6. Норма прибавочной стоимости: 150%. Это более выгодно. Подобное увеличение не может продолжаться бесконечно.

Поэтому капиталисты стремились найти другие пути увеличения прибавочной стоимости. Например, подняв производительность труда. Если рабочий производит товар, в два раза быстрее, то товар стоит вы два раза меньше. Если это, например, предметы потребления, то таким образом рабочие снижают и стоимость рабочего силы (время необходимого труда). Необходимый труд, например не 4 часа, а 2. Тогда норма прибавочной стоимости, учитывая прибавочный труд в 8 часов = 400%.

Это не сознательный результат, а следствие капиталистической конкуренции. Как капиталист может подрезать своих конкурентов? Произведя более дешевый товар, благодаря технологии. Первый капиталист сорвет сверхприбыль (если товар стоит дешевле, чем у конкурентов, но выше реальной стоимости), но затем по мере распространения технологии, сверхприбыль исчезнет.

Это динамика капитализма. Увеличение производительности и накопление капитала основы движения капитала. В следующем отделе мы увидим, как дешевая цена действует в качестве компенсации тенденции падения нормы прибыли.
Перевод http://redavan.livejournal.com
Майкл Брукс

Недостаточное потребление и марксистская теория кризисов. Часть вторая.

Оригинал взят у gordeevandrew в Недостаточное потребление и марксистская теория кризисов. Часть вторая.

Окончание. Начало здесь.


В этой статье мы рассмотрим тенденцию нормы прибыли к снижению. Заметим лишь, что мысли, высказанные в "Анти-Дюринге" соотвествуют взглядам, как Энгельса, так и Маркса. Эти взляды совпадают, несмотря на все попытки ревизионистов извратить их.

Анти-Дюринг

Давайте посмотрим, что Энгельс (и Маркс) пишет в "Анти-Дюринге".

"Мы видели, как способность современных машин к усовершенствованию, доведенная до высочайшей степени, превращается, вследствие анархии производства в обществе, в принудительный закон, заставляющий отдельных промышленных капиталистов постоянно улучшать свои машины, постоянно увеличивать их производительную силу" — объясняет автор. "В такой же принудительный закон превращается для них и простая фактическая возможность расширять размеры своего производства. Огромная способность крупной промышленности к расширению, перед которой расширяемость газов оказывается настоящей детской забавой, проявляется теперь в виде потребности расширять эту промышленность и качественно, и количественно, — потребности, не считающейся ни с каким противодействием". (14)

Описав неуклонный рост производительных сил при капитализме, автор переходит к объяснению фундаментального противоречия, присущего капиталистической системе. А именно: непрерывный выброс товаров на рынок, что в конечном итоге приводит к внутрирыночному краху.


Collapse )

Недостаточное потребление и марксистская теория кризисов

Оригинал взят у gordeevandrew в Недостаточное потребление и марксистская теория кризисов

"Что имел ввиду Маркс, говоря о противоречиях капитализма?" - задается вопросом в Financial Times правый экономист Сэмюэл Бриттен. "В основном то, что система производит постоянно расширяющийся поток товаров и услуг, которые бедное пролетаризированное население не может позволить себе купить. Около 20 лет назад, после крушения советской системы, подобные мысли казались бы устаревшими. Но к ним приходится вернуться снова, после увеличения концентрации богатства и доходов". (1)

С возвращением капиталистического кризиса, наблюдается возрождение интереса к марксистской экономической теории. Даже буржуазные экономисты вынуждены все больше и больше комментировать идеи Маркса, лишь бы опровергнуть их. Редкий день проходит без какого-либо упоминания Маркса в финансовой прессе. Не удивительно, что такой повышенный интерес привлек внимание к теории Маркса о кризисах.

Этот интерес возродил споры вокруг "недопотребленческого" объяснения кризисов, которое, в широком смысле, связывает трудности капитализма, особенно в условиях кризиса, с отсутствием спроса в экономике. Согласно этой теории, капитализм имеет врожденную тенденцию производить гораздо больше, чем может быть поглощено потреблением. Современная теория "недопотребления"тесно связана с именем Джона Мейнарда Кейнса, который считал, что проблема отсутствия "эффективного" спроса может быть решена путем вмешательства государства через финансирование дефицита.

Теории "недопотребления" часто путают с идеями Маркса. Но, как уже давно объяснил сам Маркс, это не одно и то же. Хотя недопотребление определенно имеет место среди масс, о чем может свидетельствовать любой рабочий, тем не менее, оно не является прямой причиной капиталистических кризисов.


Collapse )