Tags: Хазин

Человеческий ресурс в условиях исчерпания возможностей разделения труда

http://neoconomica.org/article.php?id=268

На протяжении всей истории человечества шел процесс спецификации его деятельности, более известный как разделение труда. Под разделением труда понимается вычленение из обычной хозяйственной деятельности общества отдельных её элементов и дальнейшее их развитие в качестве отдельных основных видов деятельности для определенных занятых ими людей. Процесс разделения труда позволял улучшать эффективность ведения хозяйства, увеличивал количество товаров и доступных ресурсов, что вело к увеличению количества населения, что в свою очередь давало толчок к дальнейшему развитию разделение труда.

С появлением такого феномена как фирма, процесс разделения труда пошел лавинообразно. Фирма – способ организации серийного и массового производства в условиях конкурентного капиталистического хозяйства, основанная на привлечении предпринимателем (владельцем средств производства) наемного труда. Фирма жестко привязана к показателям эффективности интересами предпринимателя-владельца. С развитием и усложнением экономики, рынки насыщались товарами и постепенно в экономике развитых капиталистических стран возникла ситуация «рынка покупателя». С развитием транспорта и логистических услуг конкуренция приняла глобальный характер. Возросла динамика экономических процессов, и фирма, с течением времени, оказалась вовлеченной в процесс постоянного совершенствования своей деятельности, включая и производство. В этих условиях, борясь за место на рынке, фирма постоянно ищет способы замены дорогого и дефицитного ресурса, используемого для производства, более дешевым и доступным.

Очень важно подчеркнуть, что вопреки бытующему в обществе мнению о том, что технический прогресс исключает человека из экономики, дела обстоят совершенно противоположным образом. Да, в данных конкретном производстве и отрасли количество занятых сокращается, но внедряемые технологические новшества требуют создания производств и рабочих мест в других отраслях и производствах, смежных с данными. В результате технический прогресс требует постоянного роста числа людей вовлеченных в мировое экономическое взаимодействие для обеспечения все новых и новых производств и отраслей рабочей силой.

В результате этой непрерывной гонки развития в течение последних двухсот лет возникали новые производства, новые отрасли экономики и менялись технологические уклады. Важнейшим условием такого способа развития мирового хозяйства является увеличивающийся спрос на производимую продукцию, то есть постоянный рост рынков сбыта. Генератором роста рынков сбыта являлось, поначалу, вовлечение в более развитую систему разделения труда собственных самостоятельных производителей, ресурсов и населения развитых стран, в которых раньше укоренилась капиталистическая экономика, а затем вовлечение в международную торговлю рынков сбыта расположенных в менее развитых частях мира в обмен на их ресурсы, количество которых в развитых странах стремительно истощалось.

В результате постоянный рост спроса на производимую продукцию позволял фирмам получать в распоряжение, а с развитием финансового рынка и привлекать, значительное количество капитала, что в свою очередь позволяло постоянно совершенствовать технологии производства и максимально исключать из них человеческий фактор.

В рамках данной модели произошло укрупнение фирм, поскольку постоянная конкурентная борьба и необходимость привлечения капитала заставили наращивать свои размеры. На сегодняшний день данная модель развития мирового хозяйства исчерпала себя по следующим причинам.

Во-первых, в мире не осталось территорий невовлеченных в процесс мировой торговли, которые могли бы обеспечить дальнейший стабильный рост спроса. Все страны и регионы, в которых имеется потенциал для наращивания спроса и участия в мировом экономическом взаимодействии уже исправно включили свои людские и природные ресурсы в международное разделение труда.

Во-вторых, количество народонаселения не позволяет более наращивать разделение труда и обеспечивать необходимые для его дальнейшего развития новые производства и отрасли достаточным количеством персонала. Кроме того, существующий финансовый механизм, ранее позволявший аккумулировать сбережения населения и с их помощью кредитовать фирмы, более не в состоянии работать по старой схеме. Сбережения населения вымываются в силу падения реальных доходов и повсеместно распространившемуся кредитованию домохозяйств. Кроме того, падение уровня жизни населения сокращает спрос, что в свою очередь делает старую модель, основанную на перманентной положительной динамике развития мирового хозяйства, неработоспособной.

В-третьих, проблема отчуждения собственников, менеджмента и персонала фирм. Результатом развития капиталистических отношений стала колоссальная концентрация капитала в крупных фирмах. Структура собственности в таких монстрах размыта, так называемый владельческий (предпринимательский) подход к управлению отсутствует, их гигантские размеры и колоссальное количество осуществляемых ими транзакций привели к потере управляемости. Кроме того, управляющая такими гигантами менеджерская бюрократия, в силу отсутствия владельческого подхода, оказалась отчуждена от интересов владельцев фирмы, начала жить своей жизнь, игнорируя интересы фирмы в целом. Таким образом, в деятельности крупных фирм не остается места предпринимательству и эффективному управлению.

В условиях невозможности дальнейшего совершенствования деятельности хозяйствующих субъектов путем технологического развития и исключения человеческого фактора из производственного процесса наблюдается интенсивный рост интереса к области управления персоналом. Ресурс роста, содержавшийся в технологиях, исчерпывается и на передний план выходят управленческие приемы и процессы, которые позволяют максимально задействовать человеческий ресурс. Но учитывая проблему отчуждения субъектов, упомянутую выше, такой ранее сложившиеся механизм для производства товаров работ и услуг, как фирма, не позволяет, в силу заложенного в него позиционного конфликта собственников, управленцев и персонала, вовлечь человеческий ресурс в развитие производственных процессов.

Каким может быть новый механизм организации серийного и массового производства, который позволит раскрыть возможности человека и стимулировать его в качестве полноценного участника производственного процесса – вопрос для интересной дискуссии, результаты которой могут кардинально изменить картину мирового хозяйства завтрашнего дня.

Автор благодарит за идею статьи М.В. Шилкова

Новая индустриализация: прорыв или дорога в никуда?

http://neoconomica.org/article.php?id=269

Переучрежденное 12 июня, общероссийское общественное движение «Народный фронт «За Россию» поставило перед собой множество амбициозных задач. Для выполнения некоторых из них понадобится серьезная перестройка управления страной. А некоторые, на наш взгляд, вообще не выполнимы в современных условиях.

Одной из главных задач в Манифесте Фронта заявлена новая индустриализация России.Считается, что она должна коренным образом изменить сырьевую модель и вернуть стране статус мировой научно-технологической державы. За счет нее должна быть построена «мощная конкурентоспособная экономика» и созданы миллионы высокопроизводительных рабочих мест.

О новой индустриализации говорится уже давно. Долгое время эта тема считалась маргинальной. Предполагалось, что наступила постиндустриальная эпоха, и те, кто говорит об индустриализации, тянут страну в далекое прошлое, с которым пора покончить. Потом эта тема незаметно перешла в статус полуофициальной. А в 2011 году о необходимости новой индустриализации заявил сам В.Путин. Тогда же «Деловая Россия» расписала ее план.

Однако сколько бы ни говорилось об этом явлении, что подразумевается под новой индустриализацией, так до сих пор и неясно. Некоторые говорят о том, что нужно заняться импортозамещением и полностью обеспечить страну товарами собственного производства. Другие говорят о необходимости построения в России нового технологического уклада, благодаря чему мы сможем не просто догнать Запад по производству существующих на сегодня промышленных товаров, но и вырваться вперед за счет производства принципиально новых продуктов.

Естественно при отсутствии целей теряются и задачи, и конкретные планы по их реализации.

Единственное, что более-менее понятно во всех разговорах об индустриализации – это апелляция к опыту ее проведения в СССР. Якобы получилось тогда, должно получиться и сейчас.

У Советского Союза действительно получилось осуществить скачок в развитии и в кратчайшие сроки создать мощную экономику, выдержавшую испытание войной и обеспечившей достижение военного паритета с США.

Казалось бы, нет никаких препятствий для того, чтобы повторить этот опыт. Достаточно только проявить политическую волю, принять необходимые решения и добиться их выполнения. В сущности, рассуждения о новой индустриализации сводятся исключительно к вопросу «где найти политическую волю». Предполагается, что все остальные необходимые условия есть. Но так ли это?



Индустриализация в СССР: задачи и ресурсы

Какую задачу необходимо было решить СССР в конце 20-х- 30-е годы?

Необходимо было догнать развитые страны Запада, каждая из которых находилась, по нашей классификации, основанной на оценке уровня разделения труда, на среднеиндустриальном[1] уровне развития.

Сам СССР тогда все еще оставался аграрной страной с элементами очаговой индустриализации, являвшейся результатом инвестиционного взаимодействия с развитыми капиталистическими странами в дореволюционный период.

Условием повышения уровня разделения труда и перехода к новому его уровню является (это было известно еще А.Смиту) наличие достаточного количества населения. С этой точки зрения СССР не уступал ни одной из стран, являвшихся в тот момент центрами среднеиндустриального уровня разделения труда (Табл. 1)



Таблица 1
Государство
Население (млн. чел.) в 1950 г.

США
152

СССР
179

Япония
84

Германия
68

Великобритания
50


Помимо численности населения углубление разделения труда опирается на рост его плотности. Плотность населения и деятельности повышается за счет перетока сельского населения в города с одновременным развитием инфраструктуры связей между индустриальными центрами.

При естественном протекании этот процесс на Западе шел достаточно долго. СССР должен был повторить его в короткие сроки. В целом у него это получилось, хотя за скорость пришлось заплатить рядом тяжелейших социальных катастроф.

Итак, СССР в период конца 20-х – 30-х годов обладал необходимыми ресурсами для того, чтобы решить поставленную перед ним задачу. Стратегия развития тоже была ясна. Образец того, что надо построить, а именно, экономики со среднеиндустриальным уровнем разделения труда существовал. Их можно было изучить, понять, какие пропорции между отраслями в них существуют, на какие объекты они опираются – и перевести все это в сухие цифры плановых заданий.

Конечно, в реальности все было не так просто. Да и отличия советской экономики от тех, с кого он брал пример, были значительными. Достаточно сказать, что среднеиндустриальные системы разделения труда к тому времени далеко вышли за рамки границ национальных государств, что значительно увеличивало численность задействованного населения. К тому же, что касается СССР, то здесь следует отметить огромную территорию, требовавшую гигантских затрат на инфраструктуру, а также низкую природную продуктивность сельского хозяйства, которая объективно не позволяла снизить долю сельского населения до западных уровней[2]. С учетом этих ограничений следует признать, что СССР был доступен не более чем низкоиндустриальный уровень развития.

Среднеиндустриальный уровень развития был достигнут за счет максимальной мобилизации всех имеющихся ресурсов и применения нерыночных техник, и только в секторе производства средств производства и насущных массовых предметов потребления.

Как бы то ни было, но к концу 50-х-началу 60-х годов основы среднеиндустриальной системы разделения труда были созданы, что позволило обеспечить достаточный уровень обороноспособности страны в условиях появления нового оружия массового поражения.

Это был пик развития экономики СССР – она была в максимальной степени отлажена и сбалансирована. Впереди виделись самые радужные перспективы. Но вопреки ожиданиям за взлетом последовало замедление экономики, а проблемы и трудности начали стремительно нарастать.



Кризис развития

Дальнейшее развитие требовало увеличения занятых в промышленности, однако свободных ресурсов для такого повышения уже не было. Эффективные источники повышения производительности труда в сельском хозяйстве были в основном исчерпаны, и органичный рост за счет снижения доли сельского населения стал невозможным.



Начали расти дисбалансы. В 1962 г. первым сигналом о том, что в экономике назрели проблемы, было резкое повышение цен на мясо и масло и, последовавшие за этим события в Новочеркасске[3].

В следующем году Советскому Союзу впервые пришлось закупать в массовых масштабах зерно за рубежом. Стало ясно, что короткое время, когда СССР мог себя полностью обеспечивать всем необходимым уходит в прошлое.

Дефицит зерна и мяса по факту был проявлением увеличивающегося дефицита рабочей силы. Для обеспечения роста промышленности шло активное привлечение населения из села на заводы. Пока населения было в целом достаточно для обеспечения углубления разделения труда и роста производительности, село, даже с учетом оттока крестьянского населения, справлялось с обеспечением всей страны сельскохозяйственной продукцией (за счет внедрения новой техники, удобрений и технологий). Но когда граница роста была пройдена, первой отраслью, которая начала давать сбои стала именно сельскохозяйственная - ее продукция была самой востребованной на рынке. Затем по цепочке начали происходить сбои и в остальных отраслях экономики.

Одной из попыток их нейтрализовать стала Косыгинская реформа, начатая в 1965 г[4]. Суть реформы была в частичном введении в управление рыночных механизмов. В первую пятилетку (1966-1970 гг.), казалось, что результаты действительно получены. Основные макроэкономические показатели начали расти. Но уже в следующей пятилетке темп прироста национального дохода снизился на 2%, остальные показатели также были значительно ниже уровня 1966-1970гг. Однако реально оценить насколько эффективно оказалось внедрение рыночных механизмов сейчас нельзя, так как реформа была свернута после событий в Чехословакии. Слишком опасным показалось руководству страны внедрять в советскую экономику прозападные рыночные механизмы.

Дефицит рабочей силы естественным образом повлек за собой и рост ее стоимости (в прямой, и особенно косвенной форме: предоставление жилья, доступ к дефицитным продуктам). Рост заработной платы в денежном выражении влек за собой увеличение спроса на товары народного потребления. Но для того, чтобы увеличить их производство опять же нужно было увеличения рабочей силы, которой и без того не хватало. Начал работать механизм положительной (в кибернетическом смысле) обратной связи. В результате дефицит товаров народного потребления только нарастал. Росла скрытая инфляция.

Подобные дисбалансы появлялись по всей экономической системе. Так как дефицит рабочей силы в одной отрасли пытались компенсировать за счет переброса рабочих из другой, что создавало дефицит уже в последней. И так происходило постоянно.

В 1970-е гг. повсеместные дефициты стали обычным делом и никакие попытки руководства страны с этим справиться не приводили к устойчивым положительным результатам. Фактически именно в это время и рухнула модель развития, основанная на росте производительности за счет углубления разделения труда, которую СССР реализовывал на протяжении 30 лет. Внутри страны не было количества населения, необходимого для обеспечения скачка на новый уровень разделения труда.

При этом у Советского Союза не было политических возможностей для расширения своей системы за счет вовлечения в нее населения из других стран и построения международной сетки разделения труда. Экономическая интеграция со странами СЭВ помогала лишь в самой незначительной степени.

На Западе же в это время уже бурными темпами шел переход на новый уровень разделения труда. Шло взаимное проникновение национальных экономик, развивались международные рынки, создавалась глобальная система разделения труда. Из американской, английской, немецкой и японской систем начала складываться новая общая модель, с центром в США. Численность вовлеченного туда населения уже значительно превосходило численность всего СССР. Кроме того, в западную систему постоянно входили новые участники (сначала страны Латинской Америки, затем Азия). В результате западная (по большей части американская) система успешно перешла на высокоиндустриальный уровень развития, тогда как закрытая советская - так и осталась на не до конца развитом среднеиндустриальном.

Постоянные попытки дотянуться до Запада, скопировать их модель, только еще больше усугубляли разрыв и создавали все большие дисбалансы в советской экономике. Сколько бы СССР не пытался повысить производительность своих рабочих, у него ничего не получалось. Согласно неокономике, производительность и уровень благосостояния зависят не от интенсивности работы, а от того каков уровень разделения труда в экономической системе.



Сырьевая модель – когда мы ней пришли

Трудно сказать, как бы развивались события в альтернативной истории, но в реальной Советскому Союзу повезло – были открыты и разработаны богатейшие газовые и нефтяные месторождения, а рост цен на мировых рынках после 1973 года позволил получить значительные доходы от продажи сырья за рубеж.

СССР вошел в глобальную систему разделения труда, но не как технологический центр или хотя бы производителя промышленных товаров, а в качестве сырьевого кусочка системы.

Благодаря доходам от дорогих видов сырья Советскому Союзу многие годы удавалось «затыкать» дыры и сглаживать дисбалансы, появившиеся в результате остановки предыдущей модели развития. Более того, благодаря этим доходам удавалось показывать довольно высокие показатели роста всей советской экономики.

В результате, за счет роста продажи энергоносителей, руководству СССР удалось насытить советский рынок потребительскими товарами, в которых так нуждалось население, закупать новую технику, наладить производство которой внутри страны уже не было никакой возможности.

Однако такая модель тоже оказалась недолговечной и не смогла спасти советской экономики. В ней назрели слишком глубокие дисбалансы, для нейтрализации которых постоянно требовалось все больше и больше средств. Для их увеличения требовался постоянный рост цен на энергоносители. Это условие обеспечивалось на протяжении 1970-х – первой половине 80-х гг.[5] В середине 1980-х начали происходить сбои. Цены начали снижаться. Но при этом потребности СССР в деньгах только росли. Дисбалансы, которые удавалось закрывать нефтегазовыми доходами, никуда не пропали, а только увеличивались с каждым годом.

Сырьевая модель не смогла исправить глубинные причины остановки развития экономики.



Крах экономической системы и развал СССР

Окончательно это стало ясно в 1986-м г.[6], когда резко упали цены на нефть. А вместе с ними произошел крах сырьевой модели развития, а за ним и крах всей экономики СССР, поддерживаемой долгое время сырьевыми доходами.

Оказалось, что советская экономика не в силах развиваться самостоятельно и не может обеспечить населению уровень жизни, соответствующий его запросам. И еще больше усугубило ситуацию то, что население к тому времени уже хорошо знало, как живут люди на Западе, какое там широкое видовое разнообразие продукции, какие уровни зарплат.

Советские работники, не понимали, почему они живут хуже, чем их западные коллеги. При той же интенсивности труда их доходы были существенно ниже. В советской экономике не производилось множество товаров, наполнявших в то время западные рынки и ставших символами «западного образа жизни».

Винило за это политику руководства страны, которое неправильно спланировало ее развитие. А раз виновато оно, значит надо это руководство сместить.

Все это вылилось в массовое недовольство, затем начались вооруженные конфликты, союзные республики, которым казалось, что в отдельности от СССР они смогут более эффективно построить свою экономику, начали мечтать об отделении. И как итог всего этого развал Союза Советских Социалистических Республик.

Как многим казалось, переход к рыночной модели все расставит по своим местам. И он действительно сделал это, только совсем не так, как хотелось населению страны.

Стало окончательно ясно, что советская экономика, находящаяся на среднеиндустриальном уровне развития, неконкурентоспособна на глобальном рынке, где царит высокоиндустриальная система с центром в США. Естественным образом неконкурентоспособные советские производства начали отмирать.



Мифы и реальность

Идея новой индустриализации сейчас берет свое начало из обиды за те самые советские производства, из потребности восстановить статус промышленной державы. Однако ничего кроме отсылок к прошлому и фантазий на тему светлого будущего пока не видно. Фактически есть только красивый лозунг, который удобно использовать в политике.

В реальности же вообще не понятно, чего хотят достичь за счет новой индустриализации. Оживить советскую промышленность и достичь структуры экономики золотого 1959 г? Достичь внутри страны уровня современной системы разделения труда? Перепрыгнуть через высокоиндустриальный уровень развития и сразу выйти на какой-то сверхиндустриальный и обогнать весь мир?

С населением в 143 млн. человек повторить советскую модель уже сложно, хотя при большом желании и выставлении «железного занавеса» в принципе возможно. Только зачем?

Для того, чтобы внутри страны построить систему разделения труда аналогичную глобальной (в которую наша страна сейчас входит в качестве сырьевой составляющей), современной России нужно иметь население более 1 млрд. человек или расширить экономическую систему за счет вовлечения в нее других стран и значительного расширения рынков. Оба условия для нас сейчас практически невыполнимы. Усугубляет положение мировой кризис со сжимающимися рынками и медленной деградацией всех ведущих экономик. Попытки выйти на более высокий уровень разделения труда без необходимого количества населения и без возможности расширения собственной системы приводят к тяжелейшим дисбалансам в экономике, которые ведут к краху системы. Судьба Советского Союза – этому лучший пример.

Обогнать всех – вообще фантастика.

Получается все возможные цели, которая может преследовать индустриализация, мягко говоря, бесперспективные.

Тут нельзя не отметить еще один, на наш взгляд, принципиально важный аспект. Сторонники новой индустриализации, которые одновременно выступают и яростными критиками «либеральной» экономической теории, на самом деле опираются на один из самых базовых мифов этой самой либеральной теории. Миф этот гласит, что не существует никаких препятствий для того, чтобы любая страна могла достичь высокого уровня благосостояния, а если она этого не делает, то сама виновата. Неоклассическая экономическая теория принципиально игнорирует роль и значение фактора разделения труда, поэтому для нее он выглядит вполне органичным[7].

Многим кажется, что это возможно: взять миф, который нравится, отвергнуть рецепты его воплощения в жизнь, которые не нравятся, и придумать какой-то трюк, опираясь на неправильно понятый опыт 80-летней давности. Но так не бывает.

Если уж отказываться от либеральной концепции – так целиком. Конечно, тогда перспективы экономического развития нашей страны будут выглядеть не так радужно, как это представляется в мечтах. Выяснится, то предлагаемые якобы «простые и очевидные» рецепты есть не более чем сотрясение воздуха.

Это вовсе не означает, что проблемы экономического развития России неразрешимы в принципе. Но они на порядок, если не на несколько порядков сложнее, чем сейчас представляются, и для их разрешения потребуются гораздо большие усилия, нежели те, которые тратятся на прекраснодушные мечтания.

Мировой кризис: Краткое изложение теории Неокономики\

http://worldcrisis.ru/crisis/1060229

Тезисное описание Неокономики


I. Современная экономика - это экономика разделения труда. Соответственно, развитие в рамках действующей экономической парадигмы - это углубление разделения труда, которое также называется научно-техническим прогрессом (НТП). Обязательным условием этого процесса являются инновации - появление как новых продуктов, так и новых технологий производства старых. Понимание этой модели возникло еще в XVII веке в работах первых меркантилистов.
Замедление процессов разделения труда или их остановка воспринимается в современной модели экономики как кризис. Упрощение системы разделение труда (ее деградация), как, например, это было в СССР в 9-е годы, воспринимается как экономическая катастрофа.

При этом нужно понимать, что модель (парадигма) экономического развития в СССР и США, советской и западных системах разделения труда, была одна и та же. Социализм был только в системе перераспределения, что хорошо видно по экономическим гонкам СССР и США середины ХХ века: атомной, космической, военной.

II. Углубление разделения труда неминуемо влечет за собой увеличение рисков производителя, который должен встраиваться во все более и более сложную производственную цепочку. Если нет механизмов снижения этих рисков, то в какой-то момент углубление разделения труда становится невозможным - система переходит в состояние глубокого кризиса.

Соответственно, в рамках замкнутой экономической системы (не взаимодействующей с внешним миром), естественное углубление разделения труда может развиваться только до некоторого фиксированного уровня, дальше инновации перестают окупаться и научно-технический прогресс вначале замедляется, а затем останавливается. Этот тезис впервые сформулировал Адам Смит во второй половине XVIII века, затем эту тему в рамках марксизма развивала в конце XIX - начале XX Роза Люксембург.

III. Таким образом, развитие в рамках парадигмы НТП возможно только по мере использования механизмов снижения рисков производителей. Таких механизмов было изобретено всего три: кредитование производителя (риски частично передаются банковской системе), расширение рынков сбыта продукции (снижаются риски производителя в исходной экономической системе), кредитование потребителя (снижаются риски производителя за счет их перераспределения между другими участниками экономического процесса ).

IV. Философский вывод из предыдущего тезиса. Поскольку Земля по определению ограничена, а все остальные механизмы снижения рисков производителя лишь перераспределяют их внутри экономической системы, модель (парадигма) НТП ограничена во времени. Как следствие, капитализм - конечен. С социализмом ситуация более сложная, поскольку он, теоретически, в рамках общественного характера экономики (нет частной собственности) может перейти к другой парадигме развития без изменения общественно-политической модели. Однако, как показал опыт СССР, в условиях противодействия капитализму это не получилось.

V. С учетом предыдущего тезиса, развитие марксизма с момента его появления в середине XIX века шло по двум основным идейным линиям: поиска новых доказательств и признаков конца капитализма и моделей построений посткапиталистического общества. Реального развития приведенный выше тезис Адама Смита получил только в работах Р.Люксембург, после ее смерти эта тема была полностью табуирована. И на Западе (где «конец капитализма» был неприемлем), и в СССР, а затем мировой системе социализма, в которых эта тема не приветствовалась в связи с разногласиями Р.Люксембург и Ленина.

VI. В конце XIX -- начале XX веков, необходимость противостоять марксистским тезисам о конце капитализма, привела к созданию альтернативной экономической науки, получившей условное название «экономикс» (экономиксизм, в более правильном русском наименовании). Ее принципиальное отличие от политэкономии Смита и Маркса - категорическое табу на описание вопроса о конце капитализма. Поскольку описанный выше тезис А.Смита никуда не делся, для его маскировки была изменена схема компоновки экономиксизма: в отличие от политэкономии, которая строится от макроэкономики к микро, экономиксизм выстраивается от микро- к макро-.

VII. Экономическим следствием ограничения роста разделения труда в замкнутой экономической системе является необходимость ее расширения для продолжения развития. Невозможность расширения рано или поздно приводит к кризису развития, который принципиально отличается от традиционных циклических кризисов (кризисов перепроизводства), которые подробно описаны как в рамках политэкономии (с конца XIX века - преимущественно марксистской), так и экономиксизма. Этот кризис получил в нашей теории название кризиса падения эффективности капитала, поскольку его внешнее проявление - быстрое падение возможности воспроизводства капитала, естественного (то есть не за счет перераспределения) получения прибыли от него. Принципиальной важная его особенность - остановить его можно только за счет существенного снижения рисков производителей, что возможно только путем расширения рынков сбыта!

Изучение кризисов падения эффективности капитала и их главного отличия от циклических кризисов - структурных аспектов, было сделано в 2000-е годы, прежде всего - работами М.Хазина 2000-2001 гг. по структурным особенностям нынешнего кризиса США. Именно понимание того, что нынешний кризиса есть кризис падения эффективности капитала, дало возможность предсказать и описать нынешний экономический кризис, что и позволяет говорить о том, что приложение неокономики к современным экономическим процессам дает нам теорию современного кризиса.

VIII. Необходимость расширения экономической системы для продолжения развития естественным образом приводит к концепции технологических зон - то есть крупных самодостаточных систем разделения труда, поддерживающих процесс углубления разделения труда за счет постоянного расширения. Термин «самодостаточная» в данном контексте означает, что экономическое взаимодействие между зонами сильно меньше, чем внутри их и не является принципиальным. Принципиальным свойством этих зон является технологическая унификация - из-за чего мы и дали им такое название. Теория экономических зон была разработана в 2000-е годы, прежде всего, Олегом Григорьевым, но активно развивается и в наше время.

IX. Анализ экономической истории последних двух веков с точки зрения развития технологических зон был начат в 2000-е и продолжается до сегодняшнего дня. Кратко его можно описать в следующей последовательности:

> конец XVIII века - окончательное формирование первой технологической зоны, Британской. В это время для формирования такой зоны необходимо, как минимум 30 миллионов потребителей рыночных услуг;

> начало XIX века - провал создания второй потенциальной зоны, на базе Франции. Причины - Великая французская революция и Наполеоновские войны. С тех пор Франция прочно вошла в Британскую технологическую зону;

>середина XIX века - первый успешный проект «догоняющего развития» - появление второй технологической зоны, Германской. В ее составе до начала ХХ века находилась и Россия;

> конец XIX века - появление технологической зоны на базе США, к концу века США - крупнейшая в мире промышленная держава. Минимальное количество потребителей вырастает до 50-80 миллионов человек;

> самый конец XIX (уже после смерти Маркса) - начало XX века - первый кризис падения эффективности капитала (пока - только в западном полушарии). Его следствия: финансовый кризис в США 1907-08 гг, первая «Великая» депрессия, появление Федеральной резервной системы США, Первая мировая война;

>начало ХХ века - появление Японской технологической зоны, провал создания технологической зоны на базе Российской империи из-за проблем с крестьянским населением - оно не хочет «вписываться» в рынок;

>1917 -1928 гг. - Великая Октябрьская социалистическая Революция, разработка плана о создании Советской технологической зоны на базе СССР. Удачный (после провала реформ Столыпина) опыт включения крестьянского населения в рынок. Минимальный объем рынка технологической зоны - более 100 милионов человек;

>1929-39 годы - второй кризис падения эффективности капитала, начало второй «Великой» депрессии, формирование последней, пятой технологической зоны, Советской;

> 1939-45 гг, Вторая мировая война, исчезновение с карты мира трех технологических зон: Японской и Германской (их территория поделена между победителями) и Британской (добровольно вошла в состав Американской технологической зоны);

>1945 - 60 гг. для Советской, 1945-1970 - для Американской - годы активного развития на ресурсе новых доступных рынков, минимальный объем рынков - 250-300 миллионов человек;

>1960-61 - начало кризиса падения эффективности капитала в Советской технологической зоне. В связи с плановым характером экономики развивался очень медленно, на нулевые темпы роста СССР вышел только к началу 80-х годов;

>1971 год - начало кризиса падения эффективности капитала в Американской технологической зоне (15 августа 1971 года - второй в ХХ веке дефолт США). развивается крайне быстро, в середине 70-х экономика США уже устойчиво падает на фоне еще растущего СССР;

>конец 70-х годов - разработка в США модели временного (но за счет дальнейшего ухудшения) преодоления кризиса за счет «виртуального» расширения рынков путем кредитного стимулирования спроса имеющихся потребителей. В процессе реализации получила название «рейганомики». Рост необходимой численности потребителей в технологической зоне до 500-800 миллионов человек;

>Отказ Китая от построения собственной технологической зоны, им взят курс на стимулирование экономики за счет встраивания в Американскую технологическую зону;

>1981-1991 гг. - очередной этап НТП, состоявшийся в США по итогам «рейганомики» (получивший название «информационная революция») позволил выиграть «войну двух систем» (аналог третьей мировой войны), разрушить Советскую технологическую зону и последний раз расширить рынки, уже на всю территорию Земли;
>2000 г. - начало нового кризиса падения эффективности капитала;

>осень 2008 г. - прекращение действия последнего инструмента «рейганомики», снижения учетной ставки ФРС, переход кризиса в «острую» стадию.

X. В результате применения «рейганомики» структурные диспропорции в мировой (совпадающей сегодня с Американской технологической зоной) экономике и непосредственно в США выросли до колоссальных размеров, в первую очередь речь идет о несоответствии реально располагаемых доходов домохозяйств их расходам (то есть уровню жизни), последние много выше. До тех пор, пока доходы и расходы не придут в состояние относительного равновесия кризис будет продолжаться и падение расходов при этом должно составить примерно 30-35% для мировой экономики, около 50% - для Евросоюза и порядка 55-60% для США.

XI.Сокращение доходов с точки зрения разделения труда соответствует сокращению количества потребителей, а значит, уровень разделения труда должен уменьшиться. В США сегодня реальные доходы домохозяйств соответствуют уровню начала 60-х годов, по мере развития кризиса они еще более сократятся. Фактически, это означает, что оптимальный уровень технологической зоны будет где-то на уровне 500-800 миллионов человек.

XII. Поскольку нынешняя инфраструктура системы разделения труда (в первую очередь - финансовая), выстроена под глобальные рынки, по мере падения спроса она станет убыточной (фактически, это уже произошло, большая часть международных финансовых институтов и государств живут только за счет эмиссионной подпитки). Это значит, что экономически выгоден будет распад мира на несколько новых технологических зон, которые, скорее всего, будут создаваться на базе единой валютно-финансовой политики, в связи с чем в текстах, посвященных геополитическим раскладам мы их сегодня называем «валютными зонами».

Теоретически, в процессе кризиса и посткризисного восстановления не все валютные зоны смогут сформировать полноценные технологические зоны.

XIII. Если новой модели экономического развития, альтернативной НТП, придумано не будет, то нас ждет повторение истории ХХ века, то есть конкурентная борьба новых технологических зон друг с другом за рынки сбыта, то есть - за возможность дальнейшего развития. Однако этот процесс начнется только после того, как более или менее самостоятельные зоны будут сформированы - то есть через 20-30 лет после окончания «острой» стадии кризиса и достижения минимальных значений совокупного спроса.

XIV. С точки зрения привнесения нового в экономическую теорию, можно отметить, что наша теория, получившая название «неокономики», прежде всего выстроена на примате разделения труда и, соответственно, ключевыми ее понятиями, которые и определяют ее отличие от других теория, являются «технологическая зона», «кризис падения эффективности капитала» и «структурный кризис» (в соответствующем контексте).

Структурный кризис в Китае

http://worldcrisis.ru/crisis/1143154

Михаил Хазин [khazin]
Краткое описание структурных проблем китайской экономики

Проблемы отдельных банков в Китае, как и некоторые
другие конкретные проблемы, заметили многие. В то же время, все они являются следствием некоторого базового обстоятельства - структурного кризиса в Китае. И вот об этом кризисе я и хотел написать несколько слов.


Сегодня уже невозможно точно сказать, какой план был у Мао Цзедуна, когда он в 1965 году начал «культурную революцию». Мне кажется, что он хотел повторить план Сталина конца 20-х - 30-х годов с построением самодостаточной технологической зоны, для этого ему нужно было добиться двух результатов: во-первых, выйти из советской системы разделения труда, а, во-вторых, найти «первичный» источник технологий (как понятно, после достижения первого эффекта, СССР в качестве такого источника не подходил). Поскольку альтернативой СССР были только США, вся активность Китая была сконцентрирована в этом направлении.

Однако США молчали и в 1965-66 годах, когда Китай громил ту часть своей элиты, которая была ориентирована на СССР, и в 1968-69 годах, когда он перешел к прямым военным провокациям на советской границе... Только после начала кризиса падения эффективности капитала в США, после дефолта 15 августа 1971 года, в Пекин приехал госсекретарь Генри Киссинджер, а затем, в следующем, 1973 году, и президент США Ричард Никсон. И договоренности были достигнуты. Главной из них стало открытие американских рынков для китайских товаров.

Однако Мао Цзедун уже был при смерти, а его преемники, скорее всего, изменили тот план, который он готовил для Китая. Именно в связи с тем, что Китай получил больше, чем хотел. Мао мог рассчитывать только на некоторые технологии, которые бы позволили ему развивать внутренний рынок, а получилось, что для Китая открыли практически неограниченный внешний рынок сбыта. И китайское руководство решило использовать его в качестве мультипликатора для внутреннего роста.

Тот путь, который СССР проходил многие десятилетия, Китай проскочил практически лет за 15. Однако при этом он попал в ситуацию, которая сегодня создает ему многие проблемы. Дело в том, что СССР ориентировался на внутренний рынок, в котором была низкая норма прибыли (в силу бедности населения). И по этой причине Сталин «тянул» все население СССР в сторону повышения уровня жизни - поскольку это помогало расширить базу воспроизводственного контура экономики. Да, разрывы между городом и деревней, между некоторыми регионами оставались, но, тем не менее, прибавочный продукт распределялся, в общем, поровну - поскольку это, как написано во всех учебниках, обеспечивает максимальный прирост частного спроса.

В Китае же такой проблемы не было - на первых порах внешних рынок был безграничным. И нужно было максимально увеличивать номенклатуру и качество товаров, чтобы получать от этого внешнего рынка все большую и большую прибыль. При этом было выгоднее не вкладывать вначале миллионы, а потом миллиарды долларов в развитие нищей деревни, а расширять масштаб и качество экспортного производства - поскольку на следующем шаге экспорт более сложной продукции приносил много больше прибыли.

Как следствие, в Китае сложились два сектора экономики. Один ориентирован на внешний спрос, в котором довольно высокая норма прибыли (которая, конечно, со временем падает, поскольку внешние рынки близки к насыщению), вторая - ориентированная на внутренний спрос. В ней норма прибыли крайне низкая, скорее всего, даже реально отрицательная (потребители дотируются из бюджета). При этом зарплаты во внутреннем секторе низкие (поскольку он работает сам на себя), а в экспортном - довольно высокие. Это связано и с желанием стимулировать качество и масштаб производства, и с тем, что для высокотехнологических производств развился высокий уровень разделения труда, что неминуемо повышает зарплаты. Да и деньги, которыми власти дотируют «внутренний» сектор экономики неминуемо попадают в сектор экспортный - поскольку в нем выше норма прибыли.

Для того, чтобы понять разницу этих секторов, можно привести уровень доходов. В Пекине и Шанхае нормальной зарплатой является 1000 долларов в месяц, в то же время уровень нищеты в Китае с начала 2012 года - доход 1.5 доллара в день, и больше 100 миллионов человек живет ниже этого уровня дохода. Понятно, что люди с такими доходами не могут покупать продукцию, изготавливаемую экспортным сектором - и даже кредиты тут не помогают, поскольку для их возврата нет доходов. Но и представители экспортного сектора не хотят покупать продукцию, изготавливаемую «внутренним» сектором, поскольку она низкого качества (слишком дешевая). Разумеется, этот барьер не абсолютный, но он достаточно серьезный и, главное, все время растет.

Последние годы Китай решает важную проблему - углубление разделения труда требует новой качественной рабочей силы, то есть новые рынки сбыта и более высокую зарплату. Но внешние рынки сокращаются (тут и кризиса и прямое противодействие США растущей активности Китая), а внутренний рынок поддержать углубление разделения труда в Китае не может - слишком оторвался экспортный сектор от внутреннего. И что делать в такой ситуации?

Теоретически, есть два варианта. Первый - опустить экспортный сектор экономики до такого уровня, чтобы его продукцию мог легко покупать внутренний. Но это означает резко снизить зарплаты, как минимум в 5-6 раз, что сделает невозможным для большей части работников этого сектора проживание в больших городах. В общем, это практически невозможно, и по социальным, и по логистическим причинам - структура производства будет нарушена.

Второй - резко поднять уровень спроса части населения «внутреннего» сектора экономики так, чтобы он мог покупать продукцию, до того поставляемую на экспорт. Понятно, что давать деньги всем не нужно, но значительной части нужно сильно наращивать госдотации. Которые, по уже описанным причинам, попадают в финансовый сектор и начинают создавать там проблемы, поскольку основные активы, лежащие в основе этих потоков, кредитные обязательства, выполнены в нормальных условиях быть просто не могут.

Разумеется, все это не секрет для властей Китая. Они пытаются проблем решить, например, стараются переселить бедное население в города, для того, чтобы снизить зарплаты в экспортном секторе, что позволит снизить и издержки, и норму прибыли, хотя бы при продажах продукции из экспортного сектора во внутренний. Отмечу тут одно важное обстоятельство: речь идет именно о «межсекторной»торговле, то есть покупке людьми, получающими доходы от продажи своего труда не внутреннем рынке, товаров, созданных в экспортном секторе. Услуги и товары, продаваемые внутри экспортного сектора проблем не создают.

Однако разрыв слишком велик - доходы двух секторов экономики разнятся не на десятки процентов, а в разы. Соответственно, взаимодействие секторов начинает создавать в них самих серьезные проблемы: внутренний сектор не может себе позволить купить современные товары, а экспортный - снизить доходы и нормы прибыли для того, чтобы эти товары продать. Иными словами, колоссальное население Китая перестало быть его главным экономическим козырем: бедное население, обслуживающее друг друга, уже не может поддержать интенсивный (то есть с углублением разделения труда) экспортный сектор. Мне кажется, что без серьезного «взрыва» эта ситуация обойтись не может, но дело даже не в этом, а в том, что не очень понятно, как Китаю сохранить свою современную экономику - для нее просто не будет рынков. Отметим, что в этом смысле у него практически те же самые проблемы, что у США - только в несколько иной форме.

Мировой кризис: М.Хазин, "О нашем вкладе в экономическую науку"\

http://worldcrisis.ru/crisis/1112619

В последнее время участились разговоры о том, какой вклад мы, то есть создатели «теории кризиса», внесли в науку. Термин «теория кризиса» взят в кавычки не просто так: дело в том, что мы сделали акцент на кризисе, поскольку первыми описали его механизм. Но в реальности, наша теория описывает общие закономерности современной парадигмы экономического развития. И по этой причине ограничивать ее только кризисными механизмами не совсем правильно.

Начнем мы с того, что изучение любой системы требует описание «базового» процесса, развитие которой и дает описание системы в целом. Все остальные процессы являются вспомогательными, то есть они могут главный процесс приостановить, ускорить или даже обратить вспять. Но они не могут изменить его базовое влияние на систему в целом. Отметим, что для современной экономической модели, такого общепринятого базового процесса не существует.

http://worldcrisis.ru/crisis/1112619

Мировой кризис: М.Хазин, "Несколько слов о перспективах "золотого миллиарда"\

http://worldcrisis.ru/crisis/1106074

О «золотом миллиарде»


Разработанная нами теория кризиса, опирающаяся на концептуальные мысли Адама Смита и Розы Люксембург, говорит о том, что развитие в рамках современной экономической модели может быть только за счет постоянного расширения рынков сбыта (увеличения емкости системы разделения труда). Точнее, увеличение емкости рынков необходимо для снижения рисков производителей, которые всегда растут при углублении разделения труда.

Этот процесс, как понятно, включает новые рынки в старую систему, обычно, одновременно в самое ее начало (сырьевой экспорт) и в самый конец (импорт конечных товаров). Второе без первого невозможно – откуда у новой территории деньги, необходимые для закупки товаров? По мере «развития» территории она может встраиваться и в середину отдельных цепочек, однако самое главное, контроль за распределением стоимости вдоль этих цепочек, остается за «метрополией».

Есть интересный вопрос: а от чего зависит то, высокие или низкие цены будут на сырье, какой уровень жизни они могут обеспечить странам – экспортерам? А вот это зависит от проблем метрополий. В XIX веке (и ранее), когда не был еще исчерпан внутренний спрос в самих метрополиях, цена на сырье была копеечная, как и на рабов (другой продукт «экспорта), к 50-м годам прошлого века она поднялась, но оставалась еще относительно низкой, а вот в 70-е годы, когда для Запада принципиальным стало стимулирование внутреннего спроса – эта цена резко выросла.

Грубо говоря, главной задачей Запада в 70-е годы прошлого века было стимулировать новую «технологическую» волну, что было невозможно без расширения рынков (или снижения рисков производителей другим способом). Соответственно, странам – сырьевым экспортерам можно было дать больше денег за их сырье, поскольку они все равно эти деньги отдавали обратно за товары, чем стимулировали углубление разделения труда в метрополии.

Сегодня мы видим ситуацию, в чем-то похожую на 70-е годы, в «развитых» странах резко выросла потребность в спросе на производимую ими продукцию. Разницы только две. Первая – нет страшного врага, СССР, альтернативной системы разделения труда. А потому, можно не волноваться по поводу своей быстрой гибели: самое страшное, что ожидает Западную элиту – это ее некоторое сокращение и рост социальной напряженности, но это проблемы (теоретически) решаемые. Вторая – состоит в том, что и расширяться больше некуда, риски производителей снизить больше невозможно, более того, поскольку исчерпан механизм кредитного стимулирования частного спроса, они даже будут расти, в связи с падением спроса. Со всеми вытекающими последствиями, вроде углубления кризиса.

И вот здесь возникает несколько важных следствий. Первое: поскольку в нынешней ситуации удерживать высокий спрос, в общем, не столь важно, как в 70-е годы, метрополии («страны «золотого миллиарда») могут пожертвовать спросом не только внутренним (снижение кредитование потребителей), но и внешним. То есть – снизить цены на сырье. При этом, конечно, резко упадет спрос на товары конечного спроса со стороны стран – сырьевых экспортеров, но это уже не столь принципиально, как 40 лет назад. Разумеется, свой внутренний спрос не нужно опускать слишком быстро, но и только.

Второе. Возникает серьезная опасность распада нынешней единой системы разделения труда, для которой Запад является «технологической метрополией». Одно дело, когда инфраструктура этой системы разделения труда (в том числе финансовая) финансируется за счет постоянного расширения, совсем другое дело сейчас, когда за нее приходится платить за счет собственного ресурса (например, прямой денежной эмиссией). Цена вопроса становится запредельной, никто больше не хочет брать на себя ответственность за поддержание инфраструктуры единой системы разделения труда.

Но если выгодны становятся более мелкие системы разделения труда, то может повториться ситуация пошлого века, когда таких систем было несколько и они довольно жестко друг с другом конкурировали. Допускать этого нынешней Западной элите никак не хочется. А потому, возникает естественная идея: сократить нынешнюю «западную» систему разделения труда, но сделать так, чтобы альтернативных систем просто не появилось. Чтобы вся остальная территория стала бы такой обобщенной «Африкой» XVI-XVII веков, в которую можно было бы вернуться потом, по мере решения проблем.

При этом, разумеется, придется сократить и численность стран «Золотого миллиарда», но это мало кого волнует в элитах. Главное – сделать так, чтобы не появилось альтернативы, чтобы никто не вырос слишком сильно, чтобы не появились альтернативные экономические системы. Ну или, по крайней мере, чтобы их было как можно меньше.

Разумеется, в полном масштабе эта задача уже не выполнима. С Китаем уже почти наверняка ничего не получится, но вот сделать зону хаоса на месте России с потенциальной «евразийской» системой разделения труда и Латинской Америкой, которая может объединиться вокруг Бразилии, вполне возможно.

Отдельный вопрос – Западная Европа. Если существенно сокращается «периферия» Западной системы разделения труда, то нет возможности и содержать нынешний объем «золотого миллиарда», в пользу которого перераспределяется прибавочный продукт, создаваемый мировой экономикой. Зона евро как одна из альтернативных систем разделения труда может сохраниться, но в этом случае значительная часть ее станет периферией Германии, с резким падением уровня жизни и общеполитического статуса.

Есть, впрочем, еще один вариант. Если США удастся провести план зоны свободной торговли в атлантическом регионе, то независимой «зоны евро» может вообще не возникнуть – вся Западная Европа станет периферией США, как это было в 40-е-50-е годы ХХ века. Вероятность такого развития событий не очень велика (США явно опоздали с началом реализации этого плана), но, тем не менее, она существует.

Все вышесказанное – гипотезы. Точно можно только сказать, что работа по хаотизации России ведется, причем довольно активно. Именно для этого разрушаются остатки системы образования и здравоохранения, вводится ювенальная юстиция, другие элементы западной правовой системы, совершенно не принимаемые населением нашей страны. Но при этом нужно понимать, что это именно что не отдельные глупости конкретных чиновников, а результат применения долгосрочных планов, которые не должны дать нашей стране возможности подняться в тот момент, когда западная система, которой и проиграл СССР, вошла в жесточайший кризис.

КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ.

http://redfaq.ru/2012/08/27/krizis-kapitalizma-v-sovremennom-mire-teoriya-m-hazina-o-grigor-eva-a-kobyakova/

КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ.
Авг 27
Автор: Алёна Алексеева | Leave a Comment | Напечатать статью |

Если какое-то время назад некоторые «просвещённые» либеральные экономисты ещё пытались не замечать наличие мирового экономического кризиса, делая хорошую мину при плохой игре, то сегодня таких сумасшедших почти не осталось, игнорировать наличие кризиса стало уже невозможно. Однако, когда дело доходит до объяснения его причин и путей развития возникают явные сложности и разногласия. Вместе с тем, теория кризиса была разработана российскими экономистами М.Л.Хазиным, О.В.Григорьевым, А.Б.Кобяковым еще в 1997-2001 гг. По итогам, в 2003 году была выпущена книга «Закат империи доллара и конец Pax Americana» (А.Кобяков, М.Хазин).
Данная теория основывается на двух основных положениях.
Первое из них было тщательно разработано ещё политэкономией XIX века и состоит в том, что продукт труда распределяется между двумя факторами производства – трудом и капиталом, неравномерно. Капиталист, в соответствии с базовыми принципами капитализма, воспринимает продукт труда как свою частную собственность и владельцы труда не получают за него необходимое возмещение, зато капиталист получает всё возрастающую прибыль. Из этого следует, что неотделимой проблемой капитализма является постоянное ускоренное приращение капитала. Таким образом, рост спроса, неизбежно отстает от роста капитала, что приводит к снижению эффективности последнего. Это вызвано тем, что уменьшение объема прироста спроса по отношению к приросту капитала ведёт к уменьшению объёма прибыли на каждую единицу новых вложений.
Решение этой важной проблемы капитализма в истории развития мировой экономики осуществлялось несколькими способами. Первый возник в период классического капитализма, когда регулярно происходили кризисы перепроизводства, которые обеспечивали перераспределение активов и «сжигание» избыточного капитала. Но? по мере развития мировой экономики, кризисы становились всё сильнее, так что нужно было искать какой-то иной выход.
И такой выход был найден, им стал вывоз капитала на ещё неосвоенные территории, такая политика получила в конце 19 века название политики империализма. В результате возникла острая конкуренция между лидирующими странами за рынки вывоза капитала и за рынки сбыта товаров. Что, по мнению, М.Хазина, привело к Первой, а потом и Второй мировым войнам. Возникновение социалистической системы поставило под угрозу само существование капиталистического проекта и поэтому он был вынужден укреплять свои позиции. В результате, в 1944 году в рамках Бреттон-Вудских соглашений, были созданы структуры, регулирующие процесс вывоза капитала (ГАТТ, ныне ВТО, МВФ, Мировой банк).
Второе фундаментальное основание рассматриваемой теории кризиса – это концепция научно-технического прогресса (НТП) и роль мирового разделения труда в этой модели. Согласно ей, развитие научно-технического прогресса неминуемо сопровождается углублением разделения труда, что приводит к повышению эффективности производства и, как следствие, потребности в постоянном расширении рынков сбыта товаров. Соответственно, каждая страна, развиваясь в русле научно-технического прогресса, стремилась к увеличению, контролируемых ею рынков. Что приводило к постоянному уменьшению технологически независимых (то есть, имеющих возможность самостоятельно развивать полный спектр технологического производства) государств в мире. К началу 20 века их осталось всего пять — Великобритания, Франция, Германия, Австро-Венгрия и Российская империя, в середине 20 века и вовсе уже было только два реально независимых государства – США и СССР. Важно заметить, что хотя политическое и социальное устройство США и СССР было различно, модель развития НТП в них была одинаковая. И та, и другая страна опирались на необходимость окупить очередной виток НТП за счет расширения рынков сбыта. В США окупаемость достигалась за счёт нагрузки на потребителей, а в СССР за счёт средств общественных фондов потреблния (общественные фонды потребления — это часть фонда потребления национального дохода, идущая на удовлетворение потребностей членов социалистического общества сверх фонда оплаты по труду, служащая для выравнивания социально-экономического положения членов общества).
Но, по мере развития науки и техники, два мировых лидера уже к последней четверти 20 века столкнулись с проблемами финансирования следующего этапа научно-технического прогресса. И в 70-х годах прошлого века капиталистическую систему накрыл общесистемный кризис. Во-первых, к этому времени вновь возникла проблема утилизации избыточного капитала в связи с исчерпанием регионов для вывоза капитала. Во-вторых, прекращение роста рынков сбыта резко усложнило процессы развития НТП. В 1971 году США объявили дефолт по доллару, отвязав его от золота, а 1973 году начался нефтяной кризис. Важнейшей чертой этого кризиса в рамках капитализма было одновременное наличие депрессии (то есть, падения производства) и высокой инфляции (стагфляции), сочетание, которых никак не могло быть в рамках классической капиталистической экономики. Связано это было с тем, что США обязаны были продолжать гонку НТП с социалистической системой и любой ценой финансировать инновационные процессы.
Важно заметить, что в СССР проходили аналогичные по содержанию процессы (получившие позднее наименование «застоя»), причем выход из положения обе стороны должны были искать именно в рамках решения задачи повышения эффективности капитала, обеспечивающего следующую стадию развития НТП. В СССР соответствующая задача так и не была решена, что, в том числе и привело, по мнению М. Хазина, к гибели СССР.
США же нашли оригинальный выход из положения они стали увеличивать денежную накачку экономики за счет эмиссионных долларов и направить не на поддержку капитала, а на прямое стимулирование конечного спроса. То есть, если невозможно расширить рынки сбыта, то было решено увеличить эффективность потребления каждого участника доступных рынков. Эта политика получила название «рейганомики», которая и ознаменовала переход капитализма на третью, после классической и империалистической, стадию «финансового» капитализма.
Была решена задача сокращения инфляции в секторе потребления. Инфляцию побороли за счет уникального в истории повышения стоимости кредита. Учетную ставку подняли почти до 20%. С начала 80-х ставка, постепенно опускаясь, денежная политика смягчалась, что стимулировало предложение кредита. При этом избыточную ликвидность стали «утилизировать» за счет раздувания финансовых пузырей, то есть резкого увеличения доли финансовых активов, в общем их объеме. Кроме того, дополнительные средства на раскрутку НТП США получили в 90-е годы за счёт освоения рынков бывшего СССР, что было, кстати, последним ресурсом расширения технологического центра – США, который распространил своё влияние уже на весь мир.
Таким образом, задачи стоящие перед капитализмом на тот момент были решены. Разумеется, в долгосрочной перспективе проблемы только увеличивались. Интересно, что если бы ресурсы, выкачанные с территории бывшего СССР, были бы направлены на погашение созданных долгов, то вполне возможно, что негативные последствия были бы компенсированы. Но, учитывая значительную роль крупнейших банков в государственной политике США и невероятно привлекательную идею получения доходов от эмиссии, отказаться от действующей модели не хватило сил.
Важнейшим следствием появления «рейганомики» стало то, что на протяжении нескольких десятилетий американская экономика существовала в условиях постоянно увеличивающегося эмиссионного стимулирования потребительского спроса, который породил систему производства запрашиваемых потребителем товаров и услуг. Как следствие, в экономике США возник «нарост» в виде «новой» экономики (то есть отраслей, в основном, связанных с информационными технологиями), составляющий как минимум 25%, который существует лишь постольку, поскольку существует эмиссионный по происхождению поток денег на ее поддержание.
Сегодня раздувание финансового сектора, обслуживающего «новую» экономику, рост долгов привели к такому увеличению структурных диспропорций в экономике, что она уже не в состоянии выдержать. Есть серьезные основания считать, что в американской экономике давно начался спад. Показательным является резкий рост инфляции. Реальные её цифры (а не манипулятивные) составят на конец года как минимум 15%. Такая ситуация автоматически сокращает реальное потребление в США, как минимум на те же 15% и приводит к падению ВВП (около 10%). Такое падение будет продолжаться до тех пор, пока не отомрёт «избыточная» часть американской экономики, т. е. пока темпы эмиссии превышают темпы роста американской экономики.
Таким образом, мы приходим к выводу, о том, что падение совокупного спроса и в случае продолжения эмиссионной политики, и в случае отказа от неё неизбежно будет продолжаться. При этом масштаб структурного падения экономики составит как минимум 25% от нынешнего ВВП США (это уже масштаб «Великой» депрессии), а далее последует депрессионное падение, объем которого можно оценить по опыту США 30-х годов и России начала 90-х. Он составит 30-40% от ВВП, правда, уже уменьшенного. В такой ситуации, фундамент западного общества – средний класс, просто не может сохраниться, поскольку его существование было возможным только в условиях экономического роста. Исчезновение среднего класса предопределяет и печальную участь хвалёной западной демократии, так как, именно средний класс был её «заказчиком». В итоге, можно сделать вывод, что кризис капиталистического общества, основанного на НТП, неизбежен, так как наращивать спрос далее не возможно, а модель НТП работает только в условиях его увеличения.
Теоретически, наличие глобального кризиса надо признать и начать обсуждать возможные выходы из ситуации. Но это сделать очень сложно по политическим и идеологическим причинам. Во-первых, открытое заявление о кризисе тут же поставит под угрозу само существование нынешней политической элиты Запада, так как, политические деятели, сделавшие свою карьеру на либеральных лозунгах просто не могут теперь признать их ошибочность. Во-вторых, современная западная либеральная идеология совершенно беспомощна перед фактом исчерпанности капиталистической модели, так как базируется на положении о бесконечности капитализма, в пику идее о его конечности в марксизме. Следовательно, если в рамках западной идеологии выхода из тупика нет, то встаёт вопрос о создании новой парадигмы развития общества, нового языка описания мира. И, как только, прессинг либеральных идей, поддержанный всей государственной машиной капиталистических стран, начнет давать сбои, неизбежно наступит мощнейший ренессанс и переосмысление коммунистических идей! И этот момент не за горами. Хотя не очевидно, что это будет единственный комплекс новых идей. По мнению М. Хазина, вполне возможно, в условиях надвигающегося хаоса, развитие неонационалистической (фашисткой) идеологии или возникновение жёстких религиозных диктатур.

Мировой кризис: Философические рассуждения о смысле бизнеса\

http://worldcrisis.ru/crisis/1060494

Философические рассуждения о смысле бизнеса
Михаил Хазин [khazin]
21.01.2013 09:41 Темы: активы, капитализация, кризис, оценка стоимости, прибыль
Проблемы оценки эффективности бизнеса в условиях кризиса


Философические рассуждения о смысле бизнеса


Понятно, что смысл бизнеса - это получение прибыли, тут спорить не о чем. Но вот что такое прибыль? Точнее, в чем ее считать? Поневоле вспоминаешь старый антисоветский анекдот, который заканчивается фразой: «У нас страна советов или страна баранов?» Но можно привести и более сложную конструкцию.

На одном из международных мероприятий в Казахстане (кажется, Медиафоруме, еще в Алма-Ате), меня из зала спросил один из представителей «с мест»: «А вот скажите, Михаил Леонидович, если у меня в прошлом году было 100 баранов, а в этом стало 120, но цены на баранов упали в полтора раза, я стал богаче или беднее?» Дальше началась дискуссия, смысл которой сводился к обсуждению того, о каком рынке идет речь. На местном, локальном, казахском, конечно, владелец баранов стал богаче. Если говорить о рынке в той же Алма-Ате, то уже вопрос, поскольку оценка стоимости стада баранов зависит от их текущей продажной цены. При этом не исключено, что в следующем году бараны подорожают и все станет хорошо. А вот если бы эти бараны были бы в «цивилизованной» стране, то тут нужно платить налоги, страховки и много еще чего - и баранов для получения денег нужно продавать «здесь и сейчас». И если раньше это стоило 15 баранов, то есть итог все равно оставался положительным (было - 100, стало - 105), то теперь продать нужно в полтора раза больше, то есть итог получается отрицательным.

Эту же проблему можно описать еще более современным способом. Сегодня богатство - это капитализированные активы. Капитализация определяется сегодня на бирже - при том, что цены на бирже носят откровенно спекудятивный характер. И еще зависят от целой кучи дополнительных показателей, которые появились за много десятилетий исходя из логики «делиться надо». Со страховыми компаниями, с банками, с властями, с рейтинговыми агентствами и так далее, и тому подобное. Но все мы знаем: реально, в конце цепочки продаж стоит конечный спрос. Который и сегодня много ниже, чем спекулятивная цена, а по мере развития кризиса еще более упадет. И что тогда делать с активами?

Оценку можно дать достаточно просто: сегодня реально располагаемые доходы населения в США находятся на уровне 1962-63 гг. (по покупательной способности). Если пересчитать индекс Доу-Джонса (с учетом девальвации доллара), то получится что тогда индекс соответствовал нынешнему 6000-6500, то есть раза в два меньше, чем сейчас. Если учесть, с одной стороны, сильно возросшие практически обязательные платежи, а с другой - упавшие налоги, то можно считать эту оценку более или менее адекватной. Но это без учета падения доходов в связи с продолжающимся кризисом. И вот вопрос: какова в такой ситуации реальная оценка богатства бизнесменов? И, что куда более важно, какова «настоящая», правильная оценка стоимости их бизнеса?

Разумеется, если бы не было кризиса, то не было бы и проблемы: все мы помним, как упала недвижимость после кризиса 98 года и как она не упала (относительно, разумеется) после кризиса 2008 - поскольку все просто ждали, когда же цена опять подскочит. Однако если кризис будет длиться много лет (а он будет), то держать цену не получится, опять же, государства, в условиях дефицита бюджета, будут наращивать налоговую нагрузку, в нашей стране, в первую очередь, на недвижимость. И мы снова возвращаемся к тому же самому вопросу.

При этом самое неприятное это даже не то, что мы не знаем, сколько будет стоить акция, а то, что не очень понятно, будет ли она вообще коммерческим активом, в том смысле, как сейчас. Каков будет смысл облигаций с фиксированным доходом в условиях высокой и подчас не очень предсказуемой инфляции? Почему сегодня покупают ценные бумаги Германии с отрицательной доходностью? Можно ли будет работать с банками и как это нужно будет делать? Все эти вопросы, которые некоторым могут показаться абстрактными и бессмысленными, на самом деле сегодня уже встают, что называется, в полный рост.

Разумеется, рядовому гражданину вполне хватает госгарантии на частные депозиты в банках. Но при этом он понимает, что реальная доходность этих депозитов - отрицательная. Но бизнес не может устраивать такое положение дел, ему нужно получать прибыль. И как это делать в условиях кризиса и после кризиса? Ладно, если есть инструмент прибавки количества баранов, то есть реально работающий прибыльный бизнес. Но и тут нужно понимать, во-первых, не может ли так получиться, что этот бизнес перестанет быть прибыльным и куда еще можно вложить пока получаемую прибыль?

При этом не забудем, что в мире скопилось колоссальное количество капиталов, которые носят чисто финансовый характер. Они имеют слабое отношение к реальному бизнесу - и куда деват их? Опыт российских (и, по больщому счету, не только российских) управляющих компаний показал, что нет у них никакой «панацеи» и тайного знания, где получать прибыль, на растущих рынках и в условиях получения инсайда все молодцы, вопрос только - какую часть они забирают себе, любимым. А если рынки будут падать, есть шанс, что они начнут приплачивать своим клиентам? Тут большой вопрос ...

С одной стороны, все приведенные выше вопросы являются риторическими, да и большая часть предпринимателей пока их всерьез не воспринимают. С другой - когда они станут конкретными, поздно будет думать, нужно будет трясти. А что и куда трясти, в этом-то нужно разбираться сейчас ... И не только мне, но и тем, кого эта проблема затрагивает по настоящему. Поскольку на чисто научном уровне на нее нельзя дать ответ, тут нужна научно-практическая модель, которая учитывает целую кучу обстоятельств, в том числе, психологических, ее нужно отрабатывать и корректировать. А иначе - будет ой-ей-ей, повторение начала 90-х, когда единственным способом заработать будет силовой отъем чей-то собственности. Не хотелось бы повторения.

Мировой кризис: Краткое изложение теории кризиса\

http://worldcrisis.ru/crisis/1060229

Краткое изложение теории кризиса

Михаил Хазин [khazin]
20.01.2013 11:22 Темы: Григорьев, Хазин, кризиса падения эффективности капитала, неокономика, структурный кризис, технологические зоны
Поскольку данный текст написан для раздела «Ликбез», он состоит из базовых тезисов, составляющих нашу теорию кризиса. Объяснения этих тезисов в данной статье нет, для этого имеет смысл обращаться к другим статьям на worldcrisis’е.


Тезисное описание теории кризиса


I. Современная экономика - это экономика разделения труда. Соответственно, развитие в рамках современной парадигмы - это углубление разделения труда, которое также называется научно-техническим прогрессом (НТП). Внешним проявлением этого процесса являются инновации - появление как новых продуктов, так и новых технологий производства старых.

При этом нужно понимать, что модель экономического развития не менялась и в СССР, социализм был только в системе перераспределения, что хорошо видно по экономическим гонкам СССР и США середины ХХ века: атомной, космической, военной. Понимание этой модели возникло еще в XVII веке в работах первых меркантилистов.

II. В рамках замкнутой экономической системы (не взаимодействующей с внешним миром), естественное углубление разделения труда может развиваться только до некоторого фиксированного уровня, дальше инновации перестают окупаться и научно-технический прогресс вначале замедляется, а затем останавливается. Этот тезис впервые сформулировал Адам Смит во второй половине XVIII века, затем эту тему в рамках марксизма развивала в конце XIX - начале XX Роза Люксембург.

III. Философский вывод из предыдущего тезиса. Поскольку Земля по определению ограничена, модель (парадигма) НТП ограничена во времени. Как следствие, капитализм - конечен. С социализмом ситуация более сложная, поскольку он, теоретически, в рамках общественного характера экономики (нет частной собственности) может перейти к другой парадигме развития без изменения общественно-политической модели. Однако, как показал опыт СССР, в условиях противодействия капитализму это не получилось.

IV. С учетом предыдущего тезиса, развитие марксизма с момента его появления в середине XIX века шло по двум основным идейным линиям: поиска новых доказательств и признаков конца капитализма и моделей построений посткапиталистического общества. Реального развития тезис Адама Смита получил только в работах Р.Люксембург, после ее смерти эта тема была полностью табуирована. И на Западе (где «конец капитализма» был неприемлем), и в СССР, а затем мировой системе социализма, в которых эта тема не приветствовалась в связи с разногласиями Р.Люксембург и Ленина.

V. Экономическим следствием ограничения роста разделения труда в замкнутой экономической системе является необходимость ее расширения для продолжения развития (углубления разделения труда). Невозможность расширения приводит к кризису развития, который принципиально отличается от традиционных циклических кризисов (кризисов перепроизводства), которые подробно описаны как в рамках политэкономии (с конца XIX века - преимущественно марксистской), так и экономиксизма (альтернативной марксистской политэкономии научной доктрины, разрабатываемой на Западе с конца XIX века). Этот кризис получил в нашей теории название кризиса падения эффективности капитала , поскольку его внешнее проявление - быстрое падение возможности воспроизводства капитала, естественного (то есть не за счет перераспределения) получения прибыли от него. Принципиальной важная его особенность - остановить этот кризис можно только за счет расширения рынков!

Изучение кризисов падения эффективности капитала и их главного отличия от циклических кризисов - структурных аспектов, было сделано в 2000-е годы, прежде всего - работами в работах М.Хазина 2000-2001 гг. по структурным особенностям нынешнего кризиса США.

VI. Необходимость расширения экономической системы для продолжения развития естественным образом приводит к концепции технологических зон - то есть крупных самодостаточных систем разделения труда, поддерживающих процесс углубления разделения труда за счет постоянного расширения. Термин «самодостаточная» в данном контексте означает, что экономическое взаимодействие между зонами сильно меньше, чем внутри их и не является принципиальным. Принципиальным свойством этих зон является технологическая унификация - из-за чего мы и дали им такое название. Теория экономических зон была разработана в 2000-е годы, прежде всего, Олегом Григорьевым, но активно развивается и в наше время.

VII. Анализ экономической истории последних двух веков с точки зрения развития технологических зон был начат в 2000-е и продолжается до сегодняшнего дня. Кратко его можно описать в следующей последовательности:

> конец XVIII века - окончательное формирование первой технологической зоны, Британской. В это время для формирования такой зоны необходимо, как минимум 30 миллионов потребителей рыночных услуг;

> начало XIX века - провал создания второй потенциальной зоны, на базе Франции. Причины - Великая французская революция и Наполеоновские войны. С тех пор Франция прочно вошла в Британскую технологическую зону;

>середина XIX века - первый успешный проект «догоняющего развития» - появление второй технологической зоны, Германской. В ее составе до начала ХХ века находилась и Россия;

> конец XIX века - появление технологической зоны на базе США, к концу века США - крупнейшая в мире промышленная держава. Минимальное количество потребителей вырастает до 50-80 миллионов человек;

> самый конец XIX (уже после смерти Маркса) - начало XX века - первый кризис падения эффективности капитала (пока - только в западном полушарии). Его следствия: финансовый кризис в США 1907-08 гг, первая «Великая» депрессия, появление Федеральной резервной системы США, Первая мировая война;

>начало ХХ века - появление Японской технологической зоны, провал создания технологической зоны на базе Российской империи из-за проблем с крестьянским населением - оно не хочет «вписываться» в рынок;

>1917 -1928 гг. - Великая Октябрьская социалистическая Революция, разработка плана о создании Советской технологической зоны на базе СССР. Удачный (после провала реформ Столыпина) включения крестьянского населения в рынок. Минимальный объем рынка технологической зоны - более 100 милионов человек;

>1929-39 годы - второй кризис падения эффективности капитала, начало второй «Великой» депрессии, формирование последней, пятой технологической зоны, Советской;

> 1939-45 гг, Вторая мировая война, исчезновение с карты мира трех технологических зон: Японской и Германской (их территория поделена между победителями) и Британской (добровольно вошла в состав Американской технологической зоны);

>1945 - 60 гг. для Советской, 1945-1970 - для Американской - годы активного развития на ресурсе новых доступных рынков, минимальный объем рынков - 250-300 миллионов человек;

>1960-61 - начало кризиса падения эффективности капитала в Советской технологической зоне. В связи с плановым характером экономики развивался очень медленно, на нулевые темпы роста СССР вышел только к началу 80-х годов;

>1971 год - начало кризиса падения эффективности капитала в Американской технологической зоне (15 августа 1971 года - второй в ХХ веке дефолт США). развивается крайне быстро, в середине 70-х экономика США уже устойчиво падает на фоне еще растущего СССР;

>конец 70-х годов - разработка в США модели временного (но за счет дальнейшего ухудшения) преодоления кризиса за счет «виртуального» расширения рынков путем стимулирования спроса имеющихся потребителей. В процессе реализации получила название «рейганомики». Рост необходимой численности потребителей в технологической зоне до 500-800 миллионов человек;

>Отказ Китая от построения собственной технологической зоны, им взят курс на стимулирование экономики за счет встраивания в Американскую технологическую зону;

>1981-1991 гг. - очередной этап НТП, состоявшийся в США по итогам «рейганомики» (получивший название «информационная революция») позволил выиграть «войну двух систем» (аналог третьей мировой войны), разрушить Советскую технологическую зону и последний раз расширить рынки, уже на всю территорию Земли;

>2000 г. - начало нового кризиса падения эффективности капитала;

>осень 2008 г. - прекращение действия последнего инструмента «рейганомики», снижения учетной ставки ФРС, переход кризиса в «острую» стадию.

VIII. В результате применения «рейганомики» структурные диспропорции в мировой (совпадающей сегодня с Американской технологической зоной) экономике и непосредственно в США выросли до колоссальных размеров, в первую очередь речь идет о несоответствии доходов домохозяйств их расходам (то есть уровню жизни), последние много выше. До тех пор, пока доходы и расходы не придут в состояние относительного равновесия кризис будет продолжаться и падение расходов при этом должно составить примерно 30-35% для мировой экономики, около 50% - для Евросоюза и порядка 55-60% для США.

IX. Сокращение доходов с точки зрения разделения труда соответствует сокращению количества потребителей, а значит, уровень разделения труда должен сократиться. В США сегодня доходы домохозяйств соответствуют уровню начала 60-х годов, по мере развития кризиса они еще более сократятся. Это значит, что экономически выгоден будет распад мира на несколько новых технологических зон, которые, скорее всего, будут создаваться на базе единой валютно-финансовой политики, в связи с чем в текстах, посвященных геополитическим раскладам мы их сегодня называем «валютными зонами». Теоретически, в процессе кризиса и посткризисного восстановления не все валютные зоны смогут сформировать полноценные технологические зоны.

X. Если новой модели экономического развития, альтернативной НТП, придумано не будет, то нас ждет повторение истории ХХ века, то есть конкурентная борьба новых технологических зон друг с другом за рынки сбыта, то есть - возможность дальнейшего развития.

XI. С точки зрения привнесения нового в экономическую теорию, можно отметить, что наша теория, получившая название «неокономики», прежде всего выстроена на примате разделения труда и, соответственно, ключевыми ее понятиями, которые и определяют ее отличие от других теория, являются «технологическая зона», «кризис падения эффективности капитала» и «структурный кризис» (в соответствующем контексте).
написано 20.01.2013,