Dimm-K (dimm_k) wrote,
Dimm-K
dimm_k

О постиндустриальности

Оригинал взят у smirnoff_v в О постиндустриальности
По результатам ряда дискуссий я выявил принципиальное разногласие, которое лежит в основании моего с оппонентами взаимного непонимания. Я имею в виду проблему постиндустриального. Что такое постиндустриальное? Например, речь идет об армейской стратегии и тактике – про нее часто говорят, что такая-то армия есть армия постиндустриальная, а вот другая, еще индустриальная. Впрочем, конечно речь идет не только об армиях. Любые стратегии и тактики действий, в сфере экономки, политики, организации и администрирования могут определяться как уже постиндустриальные, или еще индустриальные.

Так то вроде бы схема ясна – де была индустриальная эпоха, с определённой экономикой, социальными институтами, культурной надстройкой, а ей на смену пришла экономика постиндустриальная с новыми социальными институтами и постмодернистской культурой. Но как только мы пытаемся определить, в чем именно тот или иной социальный институт, который был индустриальным, стал теперь постиндустриальным, тут же встают проблемы. Просто технические электронные девайсы, кивая на которые привычно говорить о постиндустриализме самим по себе никакого отношения к социальной структуре общества и качеству институтов не имеют.

Так что в понимании этого странного свойства «постиндустриальности» царит совершенная каша. Например, применительно к армии речь, как правило, идет о насыщенности этой армии всяческими технологичными фенечками, вроде беспилотников, ноутбуков взводного звена, программ «управления взводом в бою» и т.д.

Со временем меняется и содержание понятия постиндустриальной экономики. Если сравнительно недавно речь шла об экономике, в которой большую долю ВВП занимает оборот услуг, а не производства, то сейчас, когда т.н. постиндустриальные страны задумались о возвращении производственных мощностей домой, речь стала идти о некой, уже совсем невнятной креативной экономике, как форме постиндустриализма.

В управлении и администрировании «постиндустриальное» практически равно сетевому. Предполагается, что аграрное общество имело вертикальную структуру управленческой подсистемы, индустриальное – горизонтальную, а постиндустриальное – сетевую.
Кроме того, понятие постиндустриального опять же довольно невнятно, но плотно переплетается с понятием информационного. Как и постиндустриальная есть информационная экономика, информационное общество. Как правило, «информационность» общества определяется высоким уровнем развития средств коммуникации и обработки информации. А конкретно, большим количеством компьютеров и ноутбуков и быстрым интернетом. Даром, что большинство пользователей проводят время, играя в какого-нибудь «сапера».

Так вот, уважаемые друзья, все это туфта! Вздор и лабуда на постном масле!
Постиндустриальность и информационность общества связана с техническими средствами коммуникации и обработки и хранения информации весьма опосредованно, и суть такого общества заключается в другом. Суть такого общества в умении и способность манипулировать информацией и сознанием людей. Технические средства полезны постольку, поскольку способствуют этим манипуляциям – и не более.

Подобные умения были присущи людям всю его историю, однако, на протяжении тысячелетий это не более чем индивидуальные, интуитивные навыки отдельных, талантливых представителей человечества, тем более что эти представители сами не понимали, чем же они, по сути, занимаются. Но в XX веке идея манипулирования сознанием масс в частности, и реальностью через это сознание в целом была представлена в философии, конкретизирована на социологическом уровне, а потом в различных сферах изложена в форме конкретных технологий.

На философском уровне подобное мировоззрение было представлено в рамках философии постмодерна. Основной тезис этой философии, что мир есть текст. Объективного мира нет, а вернее сказать, он не интересен. Есть мир знаков, символов, мифов и индивидов. Оперируя этими знаками, изменяя текст, мы изменяем индивидов и изменяем мир. Оперировать знаками мы можем потому, что они относительно независимы. Постмодернистская философия абсолютизировала эту независимость.

Подобное мировоззрение проявлялось по-разному. Например, в теории национализма примордиализм оказался глубоко в загоне, а широкое распространение получил конструктивизм, представляющий этнос, народ, нацию, не более чем как конструкты, тексты кем-то сочиненные, и ровно так же легко могущие быть пересочиненными. В экономике это то, что присуще экономиксу и на что раз за разом ругается Хазин – убежденность в том, что спрос есть не более чем следствие представлений потребителей, их желания и нежелания тратить и стоит лишь убедить их покупать, как спрос пойдет вверх. В социологии утвердились и получили господство воззрения, утверждающие, что в социальной жизни реально только одно – межличностные взаимодействия, а все остальное, вся надличностная социальная среда попросту игнорируется, лишается статуса объективно существующих явлений и процессов. Все это происходит под знаком гуманизации, обращения к человеку. Таких примеров можно привести немало.

Я бы не стал с презрением относиться к вышеописанному постмодернистскому подходу. С помощью разработанных в рамках этого дискурса технологий Западу удалось завалить СССР, где господствовала противоположная, чересчур объективистская парадигма. Вернее сказать, Запад предложил подходящее оружие советским элитам, ориентированным на разрушение СССР. Да и вообще конец XX, начало XXI века прошли под знаком доминирования Запада, вооруженного в первую очередь способностью манипулировать сознанием людей.

Итак, вернемся к военному делу. Можно ли сводить постиндустриальность той или иной военной силы, той или иной тактики и стратегии к наличию технических средств, позволяющих четко организовать логистику, связь и взаимодействие между родами и видами войск, разведку и т.д.? По-моему, нет. Ничего принципиально нового в стремлении усовершенствовать все вышеназванное, нет. К этому стремились всегда, а с изобретением радио и рациональных управленческих структур такое совершенствование стало целенаправленным и осмысленным. В первую, и тем более во вторую мировую войну военные организаторы добились в этом деле немалых успехов. Что же изменилось сейчас? Появились новые продукты индустрии, существенно облегчающие организацию коммуникаций, хранение и обработку информации. Ну и что? Штабы 2-й мировой с удовольствием воспользовались бы такими девайсами – изменило бы ли это принципиально характер боевых действий? Так что вся распиаренная как образец постиндустриальной доктрины сетецентрическая война есть не более чем тривиальное продолжение направления развития военного искусства XX века. За одним, наверное, исключением, но об этом позже.

Так неужели никакой постиндустриальной тактики и стратегии нет вовсе?
Таки есть! Но построена она все на том же – на манипуляции сознанием людей. Применительно к военному делу это вылилось в заимствование государствами террористических методов. Дело в том, и это парадокс, что терроризм основан не на насилии. Суть терроризма в изображении насилия и террор идет на реальное насилие только тогда, когда без этого не обойтись. Задача террористического акта состоит в том, что бы сформировать у целевой группы необходимые заказчику представления и ощущения: например, чувство беззащитности, растерянности, представление о неспособности собственных силовых структур эффективно противостоять такому врагу и т.д. Как следствие готовность к компромиссам, уступкам и даже к капитуляции. Жертв при этом на порядки меньше, чем при традиционных боевых действиях, и с той и с другой стороны.

Я хочу заметить, что речь идет вовсе не о гуманности, - террористы совсем не гуманны. Речь идет исключительно об эффективности, соотношении затраченных сил и средств и полученного результата. Если можно устроить террористический акт только в «виртуальном» пространстве, без материальных затрат, стрельбы, беготни, рисков и жертв – это будет сделано с превеликим удовольствием.

Вот именно эти методы на стратегическом, оперативном и даже тактическом уровне позаимствовали у террористов государственные органы «развитых» стран. Запугиваются целые страны, оказывается специальное воздействие на определенные целевые группы, элиты и т.д. Войны ведутся в первую очередь в масс медиа, а красочная картинка зачастую заменяет реальные боестолкновения. Пропаганда абсолютного превосходства над противником, в первую очередь технологического, успешно действует даже несмотря на периодические провалы. Часто говорят, что генералы Саддама Хусейна были подкуплены, но я полагаю, что это лишь одна сторона монеты. Главным было то, что они заранее проиграли «в сердце своем», были убеждены в собственном поражении и непобедимости агрессора. Ровно так же сегодня все (в том числе и искренние союзники Сирии) убеждены в поражении Сирии. Т.е. в постиндустриальной сфере США и Запад в целом войну уже выиграл – террор оказал задуманное заказчиком воздействие.

В этом смысле, в контексте продолжения дискуссии можно рассмотреть противостояние армии Израиля и сил Хамас. Армия Израиля одна из первых освоила постиндустриальные технологии. Тотальное сокрытие и отрицание собственных потерь, вкупе с интенсивным созданием и поддержкой мифа о своем тотальном превосходстве – все это действия в русле постиндустриальной стратегии. Никто не сомневается, что армия Израиля относительно сильна – однако пока она продемонстрировала свою силу лишь на региональном уровне, поскольку смогла нанести поражение весьма слабым, (в первую очередь в кадровом аспекте) армиям арабских стран региона и не более. Миф же, ставящий израильскую армию в ряд сильнейших армий мира, это явно продукт технологий постмодерна. Как конкретный пример, посмотрите передачу «Военная тайна». Доля эфирного времени, отданная под комплементарные разглагольствования об израильских вооружениях далеко неадекватна ни доле Израиля на мировых рынках вооружений, ни реальной боевой эффективности. Тут мы наблюдаем образец задействования постиндустриальной технологии, - и она вполне успешно работает.
Но! С некоторых пор (с начала постиндустриальной эры) Израиль в противостоянии со всякими Хамас или Хезболла проигрывает. Проигрывает очень медленно, шажок за шажком, но проигрывает. И проигрывает потому, что все эти арабы стали более постиндустриальными, чем Израиль.

Во-первых, руководство этих арабских организаций давно осознало, что военная, чисто силовая победа невозможна. В результате, любые силовые действия имеют подчиненный характер, а ядро их стратегии – именно пропаганда, манипуляция общественным мнением у себя и на Западе и воздействие на позицию инвесторов процесса. Это ядро определяет цели и задачи и оно же определяет организационную структуру, а военное крыло лишь надстройка, один из инструментов информационного противоборства.

А вот в Израиле по ряду причин все наоборот. Сильное лобби силовиков, сам факт наличия мощной армии заставляет их делать ставку на военное решение вопроса там, где такое решение невозможно. Таким образом именно Израиль индустриален там, где его противник постиндустриален.

Кстати, упоминая о доктрине (как обычно украденной у СССР) сетецентрической войны, я обещал сказать об одной ее составляющей. Вернее сказать, о намеках на эту составляющую. Как я уже писал, в сфере управления «постиндустриальное» практически равно сетевому. Понятное дело, что сетевые системы, вроде партизанских движений, получив новые, современные средства коммуникации, хранения и обработки информации приобретают новое качество. Они сохраняют свои достоинства и одновременно избавляются от множества недостатков. Беда в том, что организованные вооруженные силы государств могут воспользоваться сетевой моделью в крайне ограниченных рамках, ибо государства сами по себе жестко иерархичны и не могут иметь вооруженных сил вне такого типа иерархии и организованных соответственно. А вот партизанские и иные негосударственные движения могут. И это еще одно направление для размышлений о будущем, в том числе и России.

Ну и напоследок о том, чем кончится вся эта… постиндустриАлия. На самом деле все эти идеи, на базе которой господствует постиндустриальная культура (всего) не являются ложными. Ложной является абсолютизация этих идей. Текст только относительно, а вовсе не абсолютно независим от реальности, а поэтому тем, кто делает ставку на свои способности к конструированию реальности, таки придется столкнуться с объективным миром. В экономике, где спрос падает, несмотря ни на какие методы манипулирования сознанием масс, это уже произошло. Однако сами технологии уже никуда не пропадут, и займут свое место в библиотеке человечества.
На да фиг с ними. Главное, что продемонстрирует миру нынешний кризис, это то, что ОБЪЕКТИВНЫЙ МИР ЕСТЬ! А это очень важно.
Tags: манипуляция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments