June 9th, 2013

ОТ РОБЕРТА ОУЭНА ДО СВЯТОСЛАВА ФЁДОРОВА ч.1

Оригинал взят у domestic_lynx в ОТ РОБЕРТА ОУЭНА ДО СВЯТОСЛАВА ФЁДОРОВА ч.1
Эти заметки написаны по просьбе одного издания, которое решило обсудить: возможно ли народное предприятие? Два учёных-экономиста уже высказались: один "за" другой "против". Попросили высказаться и меня - практика. Тексты почтенных профессоров я не считаю возможным выкладывать, а вот мои заметки можете прочитать. Будет три части.

Возможны ли народные предприятия – такие, которым владеют сами работники на равных? Очень даже возможны. Более того, они – есть, и каждый с ними встречался. Это, например, артели строителей и отделочников, зарегистрированные или нет, но нас-то интересуют не бумажки, а суть. Называют они себя по-советски «бригадами», а на самом деле это артель, как от века велось на Руси. «Свободный труд свободно собравшихся людей». Коллективные орудия труда, делёж денег по справедливости, управляющий орган – общее собрание – всё, что требуется для интеллигентского умиления. Успешны ли они, перспективны? А чего гадать? Давайте посмотрим на факты.

ОТЧЕГО РАСПАДАЮТСЯ АРТЕЛИ?

Я знаю такую артель в нашем посёлке. Каждую весну прибывают они из Закарпатья, начали ещё при советской власти, и уж много чего у нас построили. Названия у них нет, народ зовёт их «юрины молдаване» (Юра – это их старшой, а молдаване они на самом деле, говорят по-молдавски, хотя граждане Украины).
«Юрины молдаване» существуют долго, но, что характерно, не выросли ни на йоту, все приёмы работы у них точно такие, как в 90-е годы: учёт на замурзанных бумажках, умеют они только общестроительные работы (впрочем, делают их очень прилично), не суются ни в новые технологии, ни в какие-то сложные работы. Они не пьющие – по религиозным соображения (свидетели Иеговы), что их положительно выделяет на российском строительном рынке. Но – никакого продвижения. Они всё те же, делают всё то же. По-видимому, им – хватает. В корпорацию они не превратились.

Это характерно для таких коллективов: они очень консервативны и не стремятся к большим свершениям; их цель – прокормиться. Это и понятно: решения коллектива – всегда по нижней планке возможностей. Стремление к вершине свойственно редким и исключительным натурам, оно по существу вещей аристократично; демократическое большинство по доброй воле «в гору не пойдёт», а предпочитает устроиться на равнине. «Штурмовать небо» склонны единицы. Кто хочет большего – из артели уходит. Отчасти поэтому такие коллективы очень часто распадаются, срок их жизни – от одного сезона до нескольких лет. «Юрины молдаване» - долгожители, хотя в составе их происходят тоже большие изменения, но все из одной закарпатской деревни.

Почему ещё распадаются артели? Обычно из-за дележа денег, что сами участники неизменно представляют как борьбу за справедливость. Трудно определить трудовой вклад каждого. Кто-то кирпичи клал, а кто-то – работу достал. Как оценить? О подобные споры нередко разбиваются деловые предприятия, состоящие из двух-трёх учредителей, в когда их пять-десять, и все равноправны… Вообще, самая рядовая и ходовая причина распада любых предприятий – конфликт учредителей, а не происки врагов, как принято воображать.

Артели благополучно существуют там, где бизнес несложен, а деловая среда не особо конкурентна: всем места хватает.

В высококонкурентной среде, где надо пробиваться, бороться, выдумывать неординарные манёвры – коллективная форма организации, как правило, не годится. Требуется выделение главного. Оно и понятно: на неспешной прогулке возможно коллективное принятие решения, куда двигаться. А попали те же гуляющие в переделку – непременно выделяется командир и даже, страх сказать, диктатор.

На протяжении истории встречаются успешно работающие, при этом большие и сложные, народные предприятия, созданные людьми талантливыми и убеждёнными в благотворности именно такой формы работы, – от Роберта Оуэна до Святослава Фёдорова. Но после них предприятия либо разваливается, либо превращается в самые обычные. А бизнес – это воспроизводимость результатов, достигнутых кем-то, возможность копирования. Никто не отрицает роль лидера в бизнесе: она огромна. Но если для достижения результата требуется управленческий гений и вообще какие-то особые люди – это не бизнес. Бизнес – это то, что достижимо при заурядных, массовых людях. Тех самых, про которых американцы говорят, что их очень любит Бог - иначе зачем бы создал в таком количестве?

Коллективы, как надеется Н.Пирогов, будут «внедрять инновации, модернизировать экономику и общественную жизнь», к чему к которым равнодушны частники? Не смешите мои тапочки! Обычное отношение средних, массовых людей к новшествам таково: дайте нам что-нибудь новенькое, потому что старое приелось и наскучило, но чтобы новое было очень похоже на старое и, храни, господи, не требовало от нас менять старые жизненные навыки. Инновации внедряются только отдельными, незаурядными, людьми, да и то под давлением обстоятельств. Встречаются любители инноваций, но это люди масштаба Генри Форда. Мои продавцы на каждом собрании просят «что-нибудь новенькое». Но с каким же скрипом они это «новенькое» осваивают!
Есть ещё такая прекраснодушная гипотеза. Трудящиеся будут коллективно владеть бизнесом и выбирать себе управляющего – профессионального менеджера; вот он и будет «рулить».

Кого изберёт коллектив – совершенно ясно: того, кто красно говорит и меньше заставляет работать. Собственно, это уже проверено на практике: в конце 80-х годов, на волне борьбы с бюрократизмом и партократией, стали демократическим образом избирать руководителей собранием трудовых коллективов. Длилось это пару лет, и результаты оказались настолько конфузны, что об этом эпизоде отечественной истории предпочитают помалкивать, он вытеснен, как вытесняется в подсознание тягостное и постыдное воспоминание. А ведь было, было…

Про наёмного управляющего вообще отдельная песня. У нас ещё не разделилась функция владения и управления – не произошла та самая «Революция управляющих», о которой писал Бёрнхам ещё в 1941 г. В России собственник должен управлять сам, а наёмный управляющий чаще всего либо жулик, менеджирующий в свой карман, либо неумеха, что по результату для владельца - одно и то же.

А ВОТ ПРИ СТАЛИНЕ…

Есть данные, что производственные артели были распространены и успешно работали вплоть до 60-х годов: во всяком случае, такая информация гуляет в интернете. Пишут, что было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, причем артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Этим артелям предоставлялись налоговые льготы, была даже негосударственная пенсионная система. Похоже, что полностью государственной экономика стала только в правление Хрущёва. Но все эти данные нуждаются в проверке: в истории вообще и в истории экономики в частности -предостаточно мифологии.

Если так было на самом деле – к этому опыту следует внимательно присмотреться. Ничего нет плодотворнее и поучительнее, чем собственная история успеха. Не американцев или китайцев, а нас самих.

Но в любом случае важно отметить: те давние артели действовали на ненасыщенном и в силу этого слабо конкурентном рынке в условиях абсолютного государственного протекционизма – монополии внешней торговли. Этот опыт мог бы быть повторен в эпоху кооперативов – в конце 80-х. Но, очевидно, нельзя было бездумно открывать свой рынок. Люди, которые могли стать производителями, превратились в торговцев чужими товарами. Это неизбежное следствие того давнего решения. Не хозяйственного – чисто идеологического.

ОТ РОБЕРТА ОУЭНА ДО СВЯТОСЛАВА ФЁДОРОВА - ч.2

Оригинал взят у domestic_lynx в ОТ РОБЕРТА ОУЭНА ДО СВЯТОСЛАВА ФЁДОРОВА - ч.2
ДАЙТЕ АКЦИЮ ТРУДЯЩЕМУСЯ ЧЕЛОВЕКУ!

Н.Пирогов убеждён: надо наделить трудящихся акциями предприятий. Тогда всё пойдёт не в пример лучше: работать лучше начнут, инновации внедрять, экономика закрутится. Очень это сомнительно…

Сегодня в нашем посёлке один бизнесмен бегает, предлагая всем по дешёвке купить свою 40%-ную долю в одном вполне живом предприятии, которое я хорошо знаю. Сорок - вроде немалый процент, но этот бизнесмен ни на что не влияет и ничего не получает (так решило демократическое большинство: дивиденды не распределять). Теперь вообразите степень влияния трудящегося - держателя исчезающе малого пакета акций. Мелкие акционеры просто ничего не значат, да и разобраться в делах большого предприятия не могут. Они могут соединиться и стать силой? В принципе, могут (создав одновременно прекрасную почву для рейдерского захвата), но на практике это очень трудно. Тут либо работать, либо интриговать, совместить редко кому удаётся. Так что наделение работников акциями (верно возражает В.Иноземцев!) – это либо демагогический приём, либо ни на что не влияющий факт.

Не только акции, но и целые предприятия, случалось, оказывались в руках трудящихся.

Недавно моя маникюрша в процессе работы развлекала меня подробнейшим рассказом о послеперестроечной судьбе парикмахерского салона, в котором она когда-то трудилась. Году в 90-м она уехала с мужем в Израиль и узнала, что предприятие приватизировалось трудовым коллективом, естественно, без её участия, что рассказчицу опечалило. А когда, не прижившись в Израиле, она вернулась в родной подмосковный городок, обнаружила: салона-то и нет, развалился салон. ЧтО новоявленные капиталисты делали неправильно – они так и не поняла, но факт остаётся фактом: вокруг выросли с нуля новые многочисленные салоны, а тот, бывший советский, - приказал долго жить. А ведь у них был и трудовой опыт, и даже какие-то коммунальные льготы, - сокрушалась рассказчица. Это совершенно не единичный случай: трудовые коллективы получили после перестройки в собственность много имущества – от магазинов до газет. В редчайших случаях им удавалось это имущество удержать, а паче того - преумножить. Обычно они это имущество теряли, и это вполне закономерно.

Почему?

Да потому что психология наёмного работника радикально отличается от психологии владельца бизнеса. Большое имущество и необходимость им управлять – это тягость труда и бремя обязанностей, ответственность за других людей, а вовсе не одни лишь бытовые удобства и привилегии, как воображается служащему. Это необходимость жертвовать малым ради большего, сегодняшним – ради завтрашнего, при этом без гарантии результата, необходимость непрерывно лавировать, приноравливаться к меняющимся обстоятельствам… Собирался быть буржуем, а вдруг оказывается, что платить приходится всем, кроме себя, и вообще ты последний в очереди за деньгами. Обычно это оказывается шокирующим открытием. Не иначе, как происки супостатов!

35% трудящихся, сообщает Н.Пирогов, по данным каких-то опросов, желают управлять бизнесом? Это прекрасно. А не попробовать ли им для упражнения создать свой хотя бы микроскопический бизнес? А то, знаете, «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Если человек сам создаёт свой бизнес с нуля, он растёт вместе со своим делом и успевает адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам. А если большой имущественный комплекс и необходимость им управлять обрушивается на него вдруг, да не просто на него, а на целый трудовой коллектив, где у каждого какие-то свои соображения и никакого управленческого опыта – это почти гарантия неуспеха. Человек с психологией наёмного работника обычно ориентирован на процесс труда, а не на результат, на сиюминутную личную прибыль, а не на завтрашнюю жизнь бизнеса. Её обычно и не наступает.

РАЗРУШИТЕЛЬНИЦА-ПРИВАТИЗАЦИЯ

Вообще, приватизация – вещь вреднейшая и разрушительнейшая как для экономики, так и для психики участников. Получив задаром собственность, люди (нормальные, массовые, а не выдуманные прекраснодушными мечтателями и профессорами) практикуют две базовые стратегии: 1) высосать и выбросить и 2) держать в небрежении и запустении. Первое легко наблюдать при приватизации советской промышленности, а пример второго - наша всенародная головная боль – ЖКХ.

Всякое неосновательное обогащение – развращает и дезориентирует. В Америке часто рассказывают истории горемык, которым «повезло» выиграть в лотерею гигантские по мерке маленького человека суммы. ВСЕ везунчики плохо кончают: втравляются в нелепые авантюры, спиваются… Даже богатым наследникам имущество часто оказывается не в коня корм, они пускают по ветру отцовское богатство, а заодно и собственную жизнь. Мировая статистика свидетельствует: лишь около 30% предприятий выживают при переходе по наследству. Поэтому не так уж не правы фабианские социалисты, отрицавшие институт наследования.

Крепка и благотворна только собственность, добытая трудом владельца. Не обязательно личным – организовать работу других – дело труднейшее и почётнейшее, но труд должен быть собственным. Имущество не должно падать с неба – хоть отдельным лицам, хоть коллективам. Предпринимательский доход – это гонорар за идею и плата за риск.

Наша приватизация развратила не только тех, кто к ней оказался причастен. Она нанесла огромный удар по правосознанию народа. Уважение к собственности никогда не было в числе наших национальных добродетелей. Русский человек никогда не имел «римских понятий собственности», как выразился некогда Бердяев. Но всё-таки твоё – моё – государственное как-то различалось в сознании. Приватизация всё спутала. Если сосед получил богатство просто так – почему бы мне не исправить эту недоработку властей и не прихватить чего-нибудь? Если ему досталось даром безо всякого основания, значит, украсть у него – не грех?

Но это далеко не все последствия. В результате всех этих массовых уродств большинство простых людей просто не верит в рациональные способы обогащения. Только чудесные, колдовские! В самом деле, это было чудом: кто-то что-то вдруг получил. Был невесть кто – стал миллиардер. Отсюда, именно отсюда страстная любовь к халяве, массовое участие и потеря денег во всех этих финансовых пирамидах – всё это прямое следствие приватизации. Деньги, богатство превратились в массовом сознании в какую-то волшебную, не поддающуюся воздействию человека, силу, что-то вроде природных стихий для первобытного дикаря. Приватизация подорвала в сознании связь между трудом и богатством. Для развития экономики нужно, чтобы люди стремились к богатству. Но не просто стремились, а при этом связывали это обогащение с собственной активностью. Чтобы страна процветала, надо, чтобы миллионы верили: упорство, изобретательность, талант способны привести к деньгам. А по вере воздаётся. В этом секрет пресловутой протестантской этики.

ОТ РОБЕРТА ОУЭНА ДО СВЯТОСЛАВА ФЁДОРОВА -ч.3

Оригинал взят у domestic_lynx в ОТ РОБЕРТА ОУЭНА ДО СВЯТОСЛАВА ФЁДОРОВА -ч.3
ЗАПОЗДАЛЫЙ ВОПРОС: ЗАЧЕМ?

А теперь зададим слегка запоздалый вопрос: а зачем трудящимся вообще владеть бизнесом?
Ответа даётся, как правило, два. 1) Это справедливо: не будет эксплуатации (себя же нельзя эксплуатировать). 2) Это эффективно: они будут лучше работать.

Справедливость и эксплуатация – понятия эмоционально-пропагандистские. Эксплуатация – это что? Недоплата за труд? А как установить, сколько стОит труд? Вот я наняла работников, заплатила им зарплату, они произвели товар, а я его не могу продать и теряю деньги. Кто кого и на какую сумму проэксплуатировал? Уж не они ли меня: они ведь что-то получили, а я в чистом убытке?

На самом деле, если кто и эксплуатирует трудящихся, держа их в повиновении, то это рекламно-пропагандистская машина, понуждающая покупать все эти монбланы ненужных вещей, полезных только глобальному капитализму, чтобы вертелись все эти колёса и шестерёнки глобальной экономики. Мало что покупать понуждают – ещё и брать кредиты на всё это. Это не внеэкономическое (как при феодализме), не экономическое (как при классическом капитализме), а манипулятивно-психологическое принуждение. Кстати, все эти высококлассные специалисты – поп-звёзды, футболисты, упоминаемые В.Иноземцевым, - суть инструменты этого принуждения. Не субъекты – орудия в руках истинных хозяев мира. Но это так, попутное замечание.

Второй мотив, почему желательно, чтобы трудящиеся владели бизнесом: они будут лучше работать. Это считается аксиомой: раз на себя – значит хорошо. На самом деле это сильное упрощение. Все мои продавцы работают на себя: но как же по-разному они работают! Вообще, длительный опыт привёл меня к скептически-пессимистической мысли: человек работает не в зависимости от типа собственности и даже – о ужас! - не в зависимости от оплаты, а – как умеет. Я лично бывала и служащей на зарплате, и фрилансером, и предпринимателем, а работала всегда одинаково – ни хорошо, ни плохо, а как могла. Иногда даже так бывает: для себя – сойдёт, а подрядился – откуда и прыть берётся. Боязнь подвести людей – лично для меня это важная мотивация.



Можно ли воздействовать на мотивацию к труду? Можно и нужно! Но это дело очень непростое и творческое. Любой предприниматель или управляющий, настроенный на длительную работу, ищет способы мотивации труда. Мотивация к труду в высшей степени национальна. Это понимал плохой помещик, но замечательный знаток человеческой натуры Лев Толстой: в «Анне Карениной» Левин, alter ego автора, пишет книгу об особенностях русского работника, которые делают невозможным внедрение западных «инноваций». Как было бы интересно прочитать эту несуществующую книгу!

Когда я только начинала свою предпринимательскую карьеру, я считала деньги лучшим и едва ли не универсальным мотиватором. На самом деле, люди совершенно по-разному реагируют на материальные стимулы. Собственно, признанный великим труд Макса Вебера про протестантскую этику основан на поразившем автора наблюдении разные работника по-разному «ведутся» на деньги. Вебер связывал эту разницу с религией, кто-то другой – с национальностью или просто с индивидуальными особенностями работников.

Любой владелец или руководитель бизнеса старается найти такие формы работы, которые бы стимулировали и заинтересовывали работников. Прямое участие в прибыли в высшей степени возможно в одних случаях и не имеет стимулирующего воздействия – в других. Главное, чтобы работник видел связь между своей работой и своим доходом. Торговый агент, которого ноги кормят, - понимает. А, положим, кадровик или секретарь?

У нас в компании есть разные способы мотивации – материальные и моральные. Очень у нас любят коллективные поездки за границу на отдых. Мы устраиваем соревнования, по итогам которых победители отправляются в такую поездку. Даже те, кто достаточно зарабатывает для того, чтобы поехать за собственный счёт, - всё равно стараются. Я заметила: поездка слаще ценного подарка той же стоимости. Почему? Наши люди любят побыть в коллективе, ощутить себя принадлежащей к некоему сообществу людей, занятых одним с тобой делом. При советской власти это правильно понимали и использовали: коллектив был второй семьёй.

Своеобразная патриархальность проявляется ещё и в том, что они при возможности и поселиться не прочь в одном доме с коллегами. Это было в СССР: рабочая слободка. Мне рассказывали, что в 60-е годы ФИАТ этим занимался, но потом отказался, сочтя, что недвижимость – не его профиль.

Но это всё-таки материальные стимулы, а есть и чисто моральные – очень советского вида: значки, грамоты, доска почёта.

Когда-то в конце 70-х годов я подрабатывала переводчицей при профсоюзной делегации. Иностранным профсоюзным активистам рассказывали о советских формах поощрения трудовой деятельности, в частности, о доске почёта. Одна женщина-итальянка заметила: «Сказать работнице: «работай лучше – и мы тебя сфотографируем». Нет, на итальянцев это не подействует». А на наших действовало. Но! Только тогда действовало и действует, когда люди уважают происходящее: свою работу, предприятие, руководство... А если нет – тогда всё это вырождается в неработающую формальность, как оно и было на излёте советской власти. Сегодня у меня в компании есть доска почёта (у нас она названа «Галерея лидеров»), и «висящие» там передовики гордятся нахождением там, придают значение качеству портрета, некоторые даже не удовлетворяются качеством наших фотографий и приносят свои.

Я заметила: на всякого рода чествования особенно падки «экстраверты-сенсорики» по соционической характеристике. (Побочная дочка психологии – соционика – очень помогает в разработке способов стимулирования). Продавцы обычно такими и являются, а чистые производственники – не знаю.

СТАТЬ КАПИТАЛИСТОМ

Но всё-таки может трудящийся стать хозяином? Очень даже может. Но путь к этому лежит не через «наделение» его собственностью (как выражается Н.Пирогов). Я вижу этот путь через создание независимых компаний работников при большой организации.

Поясню на примере. Вот у нас в торговой компании в городах и весях имеются так называемые «региональные центры компетентности» – мы их так называем, т.к. они не просто торгуют, но и распространяют знания по экологии быта. Эти центры – не собственность компании, это личные или семейные предприятия независимых продавцов наших товаров. Но работают они по нашей методике, учёт ведут по нашей программе, получают от нас товарную кредитную линию. Они имеют признаки регионального дистрибутора, получателя франшизы, мелкого независимого торговца. Для местной налоговой они «ЧП Иванова», для внешнего покупателя – филиал московской фирмы, а кто они на самом деле – трудно сказать. Они – независимы, но их деятельность возможна только при большой фирме. Вот это, кажется мне, более верный и более мотивирующий путь от наёмного работника к хозяину.

Когда ребёнок учится рисовать, ему не говорят: «Рисуй что и как хочешь» - ему дают «раскраску», где он разрисовывает картинку по контуру, проявляя значительную инициативу, но в некоторых пределах. Такой «раскраской» для начинающих предпринимателей может стать маленькая фирмёшка под крылом и в интересах большого предприятия. Их интересы взаимны: большому предприятию выгодно отдать на аутсорсинг часть работы, а бывший работник безболезненно въезжает в роль предпринимателя. Когда-то при советской власти такие предприятия могли бы вырасти из бригадного и семейного подряда, но не нашлось в высшем руководстве дельных и недогматически мыслящих людей, способных увидеть и развить именно эту перспективу.

Мне вообще кажется, что здесь нащупан ПУТЬ. Между ролью наёмного работника и полного собственника бизнеса пролегает большая дистанция, которую ещё надо пройти. До роли хозяина надо дозреть, и промежуточные формы очень важны.


НЕ ВЫШЕ САПОГА

Нужна ли, возможна ли производственная демократия? Да, нужна и полезна, но строго в пределах компетентности и кругозора участников демократического процесса. Они подлинно должны «судить не выше сапога». Но в этих пределах предложения и соображения трудящихся полезны, желательны и благотворны. Множество перемен у нас в компании произошли по совету трудящихся. Есть у нас и орган производственной демократии - Лидерский совет, из лучших работников, демонстрирующих наивысшие показатели. Иногда мы расширяем его, проводим открытые лидерские советы.

На одном из таких собраний родилось интересное предложение, его внесла скандальная, языкатая «лидерша», при этом замечательная и очень уважаемая работница. Предложение такое: каждый выступающий в начале своей речи в нескольких цифрах характеризует свои трудовые достижения. «Вот мы и поймём, сколько стОит его мнение!» - разъяснила свою позицию эта опытная продавщица. И это истинно так! Как знать, может со временем родится такая форма участия трудящихся в управлении – «акция труда», характеризующаяся текущими производственными показателями данного работника. Но опять-таки не во всех случаях показатели легко выразить в цифрах.

Надо думать, наблюдать пробовать. Очень важно не надеяться по-обломовски, что всё уже придумано на Западе и описано в велемудрых трудах многодумных экономистов. Будь оно так – экономисты были бы самыми богатыми людьми на свете, а оно… по-разному бывает.

Как бы мы жили, если б не было войны?

Оригинал взят у sniper_rkka в Как бы мы жили, если б не было войны?



СССР реально мог догнать и перегнать западный мир уже в середине XX века

Планы экономического развития Советского Союза на 40-е годы потрясали своим размахом. К сожалению, эти планы были перечеркнуты вторжением западных армий гитлеровской коалиции. Великая Отечественная война нанесла советской экономике такую рану, которую она смогла залечить лишь спустя несколько десятилетий. Но что, если бы её не было? Как жили бы наши дедушки и бабушки, не познавшие ужасов и разрухи войны? Как могли бы жить их внуки?
Collapse )